Его Искушение

— Ридли получил на тебя заказ.

Бум!

Это тяжелая плита падает мне на голову, а у меня руки трясутся, озноб проходится холодными иглами по позвонкам, моргаю часто, чтобы скрыть дрожь ресничек с замершими слезами на концах.

— Ты ведь заказал… и… я… все отдала, себя отдала.

Ловит мой подбородок, заставляет приблизиться.

— В этот раз не я.

Слезы градом текут, стоит услышать эти жестокие слова. Проводит пальцем по моей щеке, размазывая влагу.

— Тебя видел в моем доме один человек. Мой партнер. Ты ему приглянулась.

— Ты, верно, шутишь?! Я с ума сойду… Я же человек! Я же живая! Не игрушка! Не кукла! Я не смогу, убей лучше…

Хватка переходит мне на шею сзади, давит и смотрит своими льдами, без эмоций, не сжалится! Иван не знает пощады! И слова жестокие летят в меня пулями:

— Мне всегда было по барабану, кто пользует девок после меня. Все это знают. И Серебряков в своем праве. То, что не принадлежит мне — находится в общем доступе. Такие понятия.

— Какие понятия?!

Воплю так, что у самой уши закладывает.

— Не стоило тебе сваливать из отеля. Ты засветилась. Сильно. Убежала от меня и оказалась в моем доме. Шумиха поднялась. Ты заинтересовала некоторых людей. Серебряков не единственный, кто захочет тебя пользовать, будут и другие.

— Так я еще и сама в этом всем виновата?! Так получается?!

— Всего лишь открываю расклад, чтобы ты понимала, что тебя ждет в зависимости от решения, которое примешь.

Все же рука сама бросается к ножу, я в истерике и… не успеваю, ловит мое запястье, сжимает так, что перед глазами искры. Мое оружие выпадает из пальцев и бряцает по столу.

— Я… не… — заикаюсь, зубы стучат, — я не буду ни с кем! Ты меня понял?!

Насильно опускает мои руки, пригвождает к себе, кажется, что обнимает, но на самом деле фиксирует, чтобы не трепыхалась, и проговаривает в мои полуоткрытые губы:

— Не изменить. Механизм запущен. Ты попала, девочка.

— Это все из-за тебя! Откуда?! Откуда ты взялся на мою голову?!

— Не отрицаю. Сожалений нет. Не пытайся разжалобить.

— Ты невозможен, ужасен… Ты вообще человек?!

— Глупые вопросы. Одна сплошная экспрессия.

Опять пытаюсь вырваться, но тщетно.

— А теперь подумай. Один ответ решит для тебя все. Имей в виду. Только я могу дать тебе полную неприкосновенность, Аврора. Никто не рискнет тронуть МОЕ.

— Что?!

— Если я назову тебя своей, ни одной заявы на принадлежность не прилетит. Кто осмелится — смертник.

— Я не понимаю твоего сленга.

— Никто не посмеет заявить на тебя временные права. Не закажет тебя. По рукам не пойдешь. Цена всему — быть моей.

Меня знобит от его безапелляционного тона, от неумолимости принимаемых решений.

— Ты не оставляешь выбора… — выдавливаю тихо.

Приподнимает широкую бровь, выглядит совершенно непоколебимым.

— Почему же.