Его сладкая девочка

Снова оделась, собрав влажные волосы в высокий пучок, вышла за дверь, сделала несколько шагов и застыла на месте."

"В гостиной горел камин, играла тихая музыка, а Ирина Николаевна, стоя на столе с бокалом шампанского в руках, танцевала, плавно двигая бедрами, а трое мужчин смотрели на нее.

А если она начнет раздеваться, будет оргия или групповуха? Или это одно и то же?

— И часто вы так развлекаетесь?

— О, племяшка, давай присоединяйся. И метнись, нарежь еще лимончика.

Воспринимаю скептически просьбу странного друга Вершинина, Роман смотрит на меня, а по спине идет жар. А еще реально жутко захотелось кушать, может, там курица осталась?

— Ой, ой, держите меня! Рома! Максим!

Интересно, а они сегодня будут спать вместе?

— Ты ведь не племянница Романа Александровича? — Рядом оказывается Тимофей, видно, что пьян, и даже не слегка. — Ты та телочка из банка.

— Тимофей, разве телочка из банка не может быть родственницей? — беру куриную ножку руками, откусываю кусок, тут же руками ем картофель, безумно вкусно даже в холодном виде, хорошо, что их зажарили сразу две.

— Может.

— Ну и в чем вопрос? — смотрю, демонстративно облизывая пальцы, а парень зависает на этих моих движениях. Все-таки общение с Вершининым пагубно влияет на мое воспитание.

— Тимофей, следи за моими пальцами, — со стороны громко говорит Роман, на что Тимофей лишь вздыхает.

Глава 19

Вершинин

Эти выходные будут для меня бесконечными. Все вокруг происходящее напоминает сценарий дешевой комедии. Странная компания, застрявшая в загородном доме, я выпиваю со своим шофером, моя любовница танцует на столе, девчонка, от которой у меня сносит крышу, ест прямо руками курицу, облизывая пальчики, а я снова хочу ее как ненормальный.

— Что за племяшка у тебя славненькая, просто тянет на подвиги. Смотри, как пальчик облизывает, черт, не думал, что так будет тянуть на малолеток.

— Слышь, ты, подвиг свой в штанах держи, герой анекдотов.

— Ох, и чего ты такой напряженный, Роман? Выпей лучше. А ты что, имеешь на нее виды? Это ж пиздец будет полный, Вершинин, — Ржевский вглядывается в меня пьяными глазами. — Ох, нихуя себе, так у вас уже было?

— Что было? — Ира все слышит, продолжает вилять бедрами на столе, назовем это танцем.

— Ебанулся совсем, — отвечаю вполне искренне, потому что уже вжился в роль строгого, но справедливого дядюшки. Я с такими вопросами и догадками реально начну считать себя извращенцем.

— Ну, тогда за ней приударю я, заметь, я даже ставлю тебя в известность, но благословения не жду.

— Ну, да, попробуй, — отвечаю скептически, а сам чувствую, вот если друг скажет еще хоть слово, я ему врежу — странные эмоции, неправильные какие-то. Никогда не дрался из-за девчонки, да еще с лучшим другом.

— Вершинин, давай выпьем, скучный ты сегодня.