Эхо возмездия

Однако не прошло и недели, как Амалия заметила, что дядя не носит портсигар дома и даже не держит его на виду – что было бы вполне естественно, если учесть, что речь идет о вещи, о которой ее нынешний владелец мечтал с детства.

– Дядя, в чем дело? – напрямик спросила Амалия, устав ломать голову над этим феноменом. – Где твой портсигар? Ты что, его потерял?

– Нет, – сокрушенно ответил Казимир, – я убрал его в стол.

– Но почему? Мне казалось, что тебе приятно будет видеть его… – Дядя молчал и только вздыхал, глядя куда-то мимо племянницы. – Что, бриллианты оказались недостаточно чистые? – догадалась Амалия. – Или у портсигара обнаружился какой-то дефект? Ты только скажи, все можно исправить…

– Не могу я его видеть, – проворчал Казимир. – Он притащил с собой слишком много воспоминаний, понимаешь? Как только я беру его в руки, я сразу же вспоминаю о том, какие мы с твоей матерью были нищие в то время… как нами помыкали родственники… как я недоедал и плохо одевался… Он заставляет меня думать о том, какой я был несчастный… и оттого я совершенно не радуюсь тому, что через столько лет он у меня оказался.

По правде говоря, Амалия была готова к чему угодно, только не к такому обороту дела; а ее дядя вышел из комнаты и через некоторое время вернулся с коробкой, в которой лежал ее подарок.

– Пусть лучше он будет у тебя, – сказал Казимир. – Можешь его продать… или… Словом, делай с ним что хочешь, – заключил он. – Я не хочу больше его видеть.

После чего он сел и взял газету, показывая тем самым, что дальнейшие дискуссии на эту тему бесполезны.

– Дядя, – проворчала Амалия, – вы заставляете меня думать о тщете всего сущего!

– Так я и знал, – вздохнул дядюшка, складывая газету поудобнее. – Отставной штабс-капитан Печка оправдан, и те же газетчики, которые писали, что Колозин едва не стал невинно осужденной жертвой, теперь наперебой возносят хвалы тому, кто его прикончил. В этом мире нет ничего постоянного, люди, мечты, настроения – все меняется, то, что должно было приносить радость, разочаровывает, а радует совершенно не то, к чему стремился. Ну что ж, так тому и быть!"