Эхо возмездия

– Да, кажется, она так и сказала, – кивнула Лидочка, подумав. – Это я перепутала. И еще Любовь Сергеевна сказала, что тот отставной штабс-капитан и его жена ни при чем, они не могли… ну… убить Колозина.

– Я ничего не понимаю, – вздохнул Снегирев, опускаясь в кресло. И повторил, чеканя слоги: – Ни-че-го. Сашенька завтра должен был вернуться в Петербург вместе с Колозиным, а теперь…

Бэрли долго крепился, полагая, что истинному джентльмену не следует говорить ничего такого, что может поставить его собеседников в неудобное положение; но тут он все же не выдержал."

"– Прошу прощения, сэр, если мой вопрос покажется вам странным, но… вас что-то беспокоит?

– Меня беспокоит, что мой гость был убит, – мрачно ответил Павел Антонович. – И я все время пытаюсь понять, не было ли вчера чего-то такого… чего-то, что пролило бы свет на его поведение… Потому что он даже не намекал на то, что собирается ночью куда-то идти. И в его поведении я не заметил ничего странного… Ничего, что хоть как-то объясняло бы то, что случилось потом.

– Между прочим, – задумчиво произнес Бэрли, косясь на Лидочку, – вчера я услышал слова мистера Колозина, которые показались мне… необычными. Я стоял под лестницей и курил. Мистер Колозин говорил с кем-то на верхней площадке, и если я правильно его понял… Он сказал, что знает, кто на самом деле убил Изотовых.

– Да, мы с сестрой тоже слышали эти слова, – Лидочка повела плечиком и сделалась еще очаровательнее. – Но он так говорил, чтобы набить себе цену. Ему ужасно хотелось казаться интереснее, чем он был.

– Почему вы так думаете? – с любопытством спросил Бэрли.

– Потому что, когда Наденька стала спрашивать у него, что он имеет в виду, он стал говорить всякие глупости, – сердито ответила Лидочка. – Что он знает, но ни за что не скажет, потому что не имеет права, и все в таком же духе. Вообще мне кажется… прости, папа, но он за ужином выпил больше, чем следует. По-моему, баронесса Корф тоже осталась не в восторге от его манер…

– По правде говоря, я не заметил, чтобы он много пил, – признался озадаченный Снегирев.

– Ну, не то чтобы много, но достаточно, чтобы… чтобы стать развязным и неприятным. – Павел Антонович нахмурился. – Папа, прости, я знаю, что ты его защищал и что он невиновен, но я просто говорю, какое у нас от него осталось впечатление.

– У нас? То есть не только у тебя?

– Ну, Наденьке он тоже не понравился, – протянула Лидочка. – И Федору Алексеевичу тоже. Федор Алексеевич так и сказал про него: «Мутный тип».

– Вам, кстати, стоит пообщаться с Федором Алексеевичем, – заметил Снегирев, обращаясь к Бэрли. – Полагаю, опыт человека, побывавшего в ссылке, может обогатить вашу книгу рядом интересных деталей.