Если бы меня спросили

"

"Вадим и хотел бы возразить, что он так не поступает, но возразить было нечего. Он тоже порой был вспыльчивым, импульсивным, порывистым. Чаще, чем хладнокровным и невозмутимым. Но боролся с собой и даже делал успехи. Честно, честно.

— Зато я отходчивый, — улыбнулся он.

— А ты куда? — оценила его «полный парад» Ирка.

— Надо кое-куда съездить.

— Чу̀дно. А я думала, ты приехал побыть со мной.

— Нет, я приехал забрать тебя с собой, — посмотрел на неё Вадим. — И уладить кое-что.

— Я не поеду с тобой Вадим, — она выскользнула из-под одеяла, и рискуя свести на нет все его усилия по натягиванию штанов, голая пошла к шкафу.

— Ир, я не предлагаю тебе уехать навсегда. Пока не навсегда. Хотя бы на несколько дней. Посмотришь, как я живу. Где работаю. Хочу, чтобы ты знала обо мне больше. Чтобы ничего не придумывала, а увидела своими глазами. Познакомлю тебя со своей командой.

— Серьёзно? — полезла она в шкаф, так аппетитно выставив филейную часть, что Вадим взялся за пряжку ремня (зря он её застегнул).

— Совершенно серьёзно, — подошёл он сзади.

— У-у-у, — она развернулась, держа в руках… чёрт его знает, какую-то небольшую коробку. — Они были разные: и он десантник, и она — не фонтан, — сказала она. — Что, и с другом познакомишь?

— С кем? — застыл Вадим.

— Ну с Другом, которая с большой буквы. Это тебе, — ткнула она ему в грудь чёрным глянцевым картоном.

— Откуда ты знаешь про Друга? — машинально взял Вадим, обернулся вслед.

— А это секрет? — Момент был упущен: Ирка натягивала халат.

— Не секрет, но… Ну, конечно! Макей! — выдохнул Вадим. — Это он тебе сказал?

— Земля слухами полнится. Может, уже откроешь?

— А, да, — потянул за крышку Вадим. — Это же…

49

— Да, это кулон. А точнее, подвеска. И я, конечно, понимаю, что ты их не носишь, но тогда положи на полку или повесь на зеркало и вспоминай меня иногда, глядя на неё.

— Почему я не ношу? Я буду носить. И вспоминать мне тебя не надо, я тебя не забываю, — улыбнулся Вадим, вынул из бархатного углубления подвеску. — Шлем?

— Не знаю, что это за шлем, — подошла Ирка. — Я пыталась разобраться во всех этих спартанских, гладиаторских и прочих центурионских сложностях, но поняла одно: шлем — это символ. Символ победы над врагами и жизненными невзгодами. Символ защиты и силы. Силы духа. Силы мысли. Это прям про тебя. Я желаю тебе побеждать и никогда не сдаваться.

Она взяла из его рук цепочку и надела на шею.

Это было так трогательно и так приятно, что у Вадима защипало глаза.

— Я буду стараться, — прижал он подарок к груди рукой. — Спасибо, ведьма моей души.

Ирка чмокнула его в щёку.

— У меня тоже есть для тебя подарок, — задержал её Вадим, уже выскальзывающую из его объятий. — Я, конечно, не столь оригинален, — выхватил он из сумки бледно-бирюзовую коробочку.