Если бы меня спросили

Ирка подумала, что, говоря о любви, он имел в виду ту единственную женщину, что любит до сих пор — маму Вадима, а вовсе не свою нынешнюю жену, но как знать.

— Я тут позволю себе поспорить, — ответила она. — Главное ведь не цена, главное — жалеем ли мы об этих глупостях. И если не жалеем, то какая разница, что мы потеряли, важнее — что приобрели.

— Обычно ты более цинична и язвительна, — усмехнулся он. — Расстроена, что Вадим улетел? Скучаешь?

— Очень. Хотите об этом поговорить? — улыбнулась она.

— Нет, не хочу. Он не вернётся, Ир, — покачал головой Борис Викторович.

— Придумает тысячи причин, найдёт сотни отговорок, и все они будут казаться тебе убедительными, но в итоге ты будешь винить себя, гадать, что сделала не так, а факт останется фактом — он не вернётся.

— Поспорим?

— Хм… — оживился Воскресенский. — На что?

— На то, чего вы хотите больше всего, конечно.

— Ты не можешь вернуть мою жену, — хмыкнул он.

— Но я могу найти то, что вы ищете. И найду. По крайней мере, постараюсь. И если он не вернётся, сделаю это безвозмездно. Но если вернётся, и не просто так по делам, а ради меня… будете должны.

— Никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах я бы не поставил на своего сына, даже в той области, где он разбирается лучше всех, а уж уповать на его верность данному слову, я бы не стал даже под наркотой."

"— Ну, дело ваше. При других условиях я даже задницу не подниму.

— Вот ты… — покачал он головой.

— Да, я такая. Я тоже красивая сука и тоже знаю, чего хочу.

— И чего же ты хочешь?

— Чтобы вы хоть раз поверили в своего сына.

— Господи, да вы знакомы… сколько? Две недели? — взмахнул руками Воскресенский. — И ты уже в нём не сомневаешься?

— Ну кто-то же должен в него верить.

У каждого человека должен быть такой человек. Так пусть у него буду я. В конце концов, вы ничего не теряете.

— Ты не представляешь, что я могу обрести, если у тебя всё получится.

— Ну тогда решать вам. Так что, по рукам?

— Погоди, погоди, а если он вернётся, и я окажусь не прав, что я буду тебе должен?

— Ну, вы знаете. Будете должны мне одно трудное дело, бесплатно.

— А если я проиграю?

— А если я ничего не найду?

— И почему ты не родилась на двадцать лет раньше? — покачал он головой.

— Хрен ты была чей-то, Ирка. Только моей. И хрен я бы отдал тебя Вадиму, если…

Где-то внизу на улице что-то загудело. Кабинка вздрогнула. На потолке загорелся свет.

Чёрт, как не вовремя!

— Ну слава богу! — выдохнул Воскресенский.

— Если бы, что? — уточнила Ирка, когда они поехали.

— Если бы он был не мой сын. С сыном я бы конкурировать не стал, что бы там ни говорили.

— Потому что детям всё самое лучшее? — улыбнулась она.

— Потому что он бы мне проиграл. Такие, как ты, случаются раз и на всю жизнь.