\

У стойки регистратуры меня встретила уже другая женщина, что было логично. Я спросил у нее о пациентке Анне Штейн, на что мне ответили, что она идет на поправку.

— Могу ли я ее навестить? — спросил я.

Медсестра одобрительно кивнула головой.

— Пройдемте, — сказала она.

Мы прошли по коридору лечебницы и вскоре оказались у нужной палаты. Внутри было серо и пусто, но, на мое удивление, никого, кроме Анны Штейн тут больше не было.

На моей памяти палаты всегда были забиты больными даже в моем мире. А такая роскошь, ка индивидуальная комната-палата были непозволительны простым смертным.

Почему Анну Штейн отделили от всех я не очень понимал, но спрашивать не собирался. Не моего ума дело.

Она лежала на одноместной кровати и читала книгу. Добрый знак. Если человек способен сконцентрировать свое внимание на чтении, то это как минимум свидетельствует о том, что он способен здраво мыслить и обрабатывать входящую информацию.

Поначалу Анна Штейн почти не обратила на меня внимания. Лишь бросила косой взгляд, оторвавшись от страниц лишь на мгновение. Но когда я пододвинул стул и присел возле нее — выбора не оставалось.

Она закрыла книгу, предварительно заложил закладку и отложила ее на прикроватную тумбу. И только после того, как ее взгляд сконцентрировался на мне — рот Анны Штейн слегка приоткрылся.

— Вы, — сказала она. Я мягко улыбнулся и кивнул.

— Я.

— Значит я не бредила… — прошептала она одними губами, глядя куда-то сквозь меня. Затем сконцентрировалась и снова посмотрела мне в глаза. — Я была уверена, что у меня была горячка. Я помню, что видела вас, что видела небольшое красное существо с крыльями и еще что-то… что-то, чей голос резонировал у меня в голове.

Помню боль, помню, что мир перед глазами то темнел, то вспыхивал…

— Все так и было, — сказал я.

— Приветик! — высунулся Альф из-за моего плеча, махая лапкой.

— О, семеро святых… — прошептала она, отчего Альф тут же сверкнул искрой и взвизгнул, свалившись на пол и сбивая пламя.

— Это тебе за то, что вылазишь, когда я не просил, — сказал я спокойно и строго, после чего перевел взгляд на Анну. — Не обращайте на него внимания. Альфред бывает крайне болтлив, надоедлив и некультурен."

"На секунду я подумал, что из-за вида беса Анна впала в кататонию — ступор, который ничем не развеять.

Ни заклятиями, ни припарками. Хотелось даже сказать: «ну, вот, погляди, что ты наделал!», но обошлось.

Анна Штейн была крепким орешком.

— Так это все действительно правда…

— Смотря что вы подразумеваете под правдой, — сказал я. — Если вы думаете или, простите, уверены, что были одержимы — это правда. Если у вас в голове есть картинки, где этот красный бес носится по комнате, а вас сводят жутчайшие судороги — это правда.