\

— А потом?

— А потом перестал, — вздохнул я. — В школу пошёл работать. Друзья пристроили, труды вести. Потом универ закончил, стал дерзким салабонам литературу преподавать. Хотел в бизнес, да не получилось у меня. Деньги занял, да не отбил. Снова бухал.

— Хех, — усмехнулся бомж, — эк завернул. В бизнес.

— Точно.

— Так щас учитель, что ли?

— Нет, пристроили в телевизор. Когда из школы попёрли. Не сразу, правда, ещё всякое другое было.

— Всякое — это да…

— Точно… Сначала редактору помогал, потом стал сценарии писать. В группе товарищей. А теперь вот вообще самостоятельно.

— И чего, не нравится что ли?

— Да как сказать… Грех жаловаться. Зарплата нормальная…

Надо было зайти в подъезд и подняться туда, где стоят софиты. Если это был «портал», я мог вернуться обратно в своё время. А что, сгонял типа в командировку, спас барышню, можно и назад идти. В одиночество и… как вот этот бич, практически…

— А жена, дети? — спросил тот, обдавая меня запахом «керосина».

Я ничего не ответил.

— Бросай ты свой телевизор, — махнул он рукой. — Лучше нормальным делом займись. Чтоб по-настоящему, а не эта… иллюзия.

— Как ты?

— Ну, хотя бы.

— Послушай, философ, тебе сколько денег для нормальной жизни надо?

— Червонец, — не задумываясь ответил он.

— А если хорошо подумать? Дай простор фантазии. Чтобы паспорт справить, не забухать, а новую жизнь начать. Работу найти. Не размышлял ты над этим?

— Сто рублей, — так же быстро ответил он.

Я запустил руку в карман и, не считая, вытянул несколько сотенных.

— Держи. Только не пропей. На дело потрать.

Он взял, хмыкнул и, не глядя, засунул деньги в карман.

— И ментам не попадайся. Отберут.

Бич кивнул.

— А ты, — прохрипел он, — определись, чего хочешь.

Откуда ты и куда идти думаешь. Определись, сынок. Где свои, где чужие. Без этого никак. Пропадёшь без этого. Хотя, всегда ведь в бичи можно податься, да?

Он криво улыбнулся и встал с лавочки.

— Сейчас, кстати, какой год на дворе?

— Две тысячи двадцать четвёртый, — ответил я.

— О! — удивлённо покрутил он головой. — Новый век наступил, а я и не заметил. Благодарствуй, добрый человек, за презренный металл и за щедрость. Если чего надо, обращайся, я всегда поблизости ошиваюсь.

Повернувшись, бич поднял воротник и поплёлся в сторону арки, а я вошёл в подъезд, поднялся по трём ступенькам и нажал кнопку.

Новенький, незагаженный лифт довёз меня до верхнего этажа. Я вышел и подошёл к последнему пролёту, ведущему на площадку, туда, где был выход на крышу. И туда, где наши телевизионщики оставили свет и портфель с деньгами."

"— Определись, сынок, — повторил я слова бича.

Это можно. Я кивнул. Это мы махом…

Собственно, и так всё было понятно. Я снова кивнул, прочистил горло и ступил здоровой ногой на ступеньку. Раздался лёгкий электрический гул…

4.