\

— Почему грубим? — раздалось из глубины салона, и второй член экипажа бобика чуть подался вперёд, выглянув из-за сержанта.

Ха! Это был не Зубатый.

— А где Зуб? — удивлённо спросил я.

— Какой ещё зуб? — недовольно воскликнул новый командир бобика.

— Старший лейтенант Зубатый, — пояснил сержант.

— Старый знакомый что ли? — пристально меня разглядывая, поинтересовался зелёный и от того показательно строгий лейтенант.

— Подозрительный типок, — процедил сержант. — Мы его несколько раз прихватывали. Трётся здесь постоянно. Надо бы портфель проверить. Я гляну?

— Зачем?

— Да, говорю же, подозрительный тип.

Лучше перестраховаться, а то мало ли что… Выдавал себя за сотрудника, деньгами сорил…

— Товарищ лейтенант, подчинённый ваш произвол чинит, чувствуете? Зубатый за эти дела получил уже по жбану. Знаете, какие им органы занимаются?

— Чего? — строго и сурово протянул лейтёха и кивнул сержанту. — Ну-ка, Игнатюк, давай, проверь этого ухаря. Я смотрю, он и вправду шустрый, как электровеник!

Игнатюк выпрыгнул из машины, как демон, с мефистофельской улыбкой и инфернальным огнём в глазах. Встал передо мной, как лист перед травой и дёрнул из руки портфель.

— Товарищ лейтенант, представьтесь, пожалуйста, — кивнул я.

— Чего? — снова протянул он и сощурился.

— Жалобу на вас писать буду вышестоящему начальству.

— За**шься писать, — отозвался Игнатюк и пихнул меня локтём. — На Зубатого походу написал уже.

— Точно, — разулыбался лейтенант. — Зубатый твой в розыск работать перешёл. Ладно, на нас тоже можешь написать.

— В розыск? — поднял я брови. — В уголовный что ли?

— Что ли, — хмыкнул лейтенант. — Что ли.

— Куда бегут лучшие кадры патрульно-постовой службы.

Это что же делается, люди добрые.

Деньги у меня были, но, разумеется, не вся сумма. Взял я с собой в дорогу только триста рублей на расходы и всё. Тоже немало, но Игнатюк, конечно, надеялся найти что-то другое.

Но что-то другое было спрятано под половицей в квартире. А до этого было спрятано в общаге. В общем, инцидент был, хоть и неприятный, но, по сути, безвредный.

— Игнатюк, — сказал я на прощанье, глядя в его мутные, совершенно бандитские глаза, — боком тебе всё это непотребство выйдет. Обещаю.

Я подмигнул и, развернувшись, пошёл к арке, ведущей к бабушкиному подъезду.

Слышал, как машина развернулась и поехала в другую сторону, но не оборачивался. Бабушка знала, что я приеду из Иваново, но не знала когда. Естественно, всполошилась, захлопотала, сразу бросилась на кухню.

— Саня, ну ты почему не позвонил⁈ Под монастырь бабку подвести хочет.

— Так билетов не было, ба, скакал, не знал до последней минуты, уеду или нет.

— Опять «ба»! Ну, Сашка, попадёт тебе!

— Бабуль, а у тебя есть кто-то в Большом? Мне надо начальницу свою в театр сводить.