\

На ней был мягкий бежевый свитер, светлые прядки волос, заложенные за уши, самовольно выбивались, норовя закрыть глаза. Ну, и грудь, конечно, не могла скрыть трепета.

— Ты сможешь что-нибудь сделать? — спросила она у мента.

— Ну… — пожал он плечами, — тут делов-то раз два и готово. Тащи ножовку. Сейчас отпилим руку и всё. Чтоб не мучился.

— Ну, дядя Миша! Я же серьёзно!

— Да какие тут шутки, — вздохнул он. — Ладно пойду руки помою, а ты саквояж мой принеси. И воду что ли горячую… Хотя нет, воду не надо, он же не рожает, вроде…

Полкан вышел.

— Это мой дядя, — кивнула Кумачёва.

— Не обращай внимания на его шуточки. Он начальник медсанчасти МВД и хирург от Бога. Он сейчас твою рану посмотрит.

— Посмотрел уже, — недовольно бросил дядя, возвращаясь. — Пулевое, похоже, да?

— Бытовая травма… — поморщился я.

Рука довольно сильно болела.

— Быт у тебя братец, явно необустроенный. Суровый, можно сказать, быт. Менты подстрелили?

— Нет, — твёрдо и по возможности спокойно сказал я. — Слово чести.

— П-с-с… — скривился он. — Чести… Ну-ну… Ладно, подлатаю тебя, но будет больно. Это стрептоцид что ли?

— Да…

— Дядя Миша, поставь ему обезболивающее.

— Жирно будет.

— Дядя Миша… — кивнул я, — поставьте ему обезболивающее.

— Ну, дядя! — рассердилась Алла.

— Ладно, Аля, — неохотно кивнул он племяннице, — поставлю. Клистир с патефонными иголками. Сразу про руку забудет. Да, разбойник?

— А новокаин можешь поставить?

— Новокаин? — с сомнением в голосе произнёс он. — Ишь ты, грамотная какая. Если есть с собой, поставлю. Так и быть.

Он вздохнул и взял из её рук саквояж, как у доктора Айболита.

— Дай стул.

Из саквояжа появилась металлическая блестящая коробка, а из коробки — красивый стеклянный шприц.

Загляденье просто, не то, что нынешнее пластиковое безобразие.

— Всё стерильно. Сделаем сейчас… криминальную операцию. Я б ему палку дал в зубы, чтоб анестезию не тратить. Но, если ты настаиваешь… Ладно.

Он воткнул шприц мне в плечо и ввёл обезболивающее. Обколол рану по периметру. Я поморщился и даже чуточку постонал, самую малость. И получил ободряющий взгляд Аллы Сергеевны. Больно было. Может, от того, что рука изодрана. Но, впрочем, боль быстро отступила.

— Помоги-ка, — распорядился дядя Миша. — Возьми клеёнку и подложи под руку.

А то сейчас уделаю всё.

Из саквояжа появилась пузатая бутылочка с ярко-жёлтой жидкостью.

— Тазик, что ли принеси…

Алла убежала и тут же вернулась. Я отвернулся, не желая наблюдать, что именно будет делать с моей рукой милицейский Айболит. Отвернулся и уставился на диванную спинку. Я лежал на диване с велюровой, в мелкую полосочку, обивкой. Боли не было, но и приятного тоже было мало. Знобило. Жар не прошёл. Несмотря на антибиотики и стрептоцид. Омертвевшие после ранения ткани всё равно нагноятся.