\

Интересный ты парень, Жаров. Очень интересный.

31. Квантовая неопределенность

— Садиться в машину я не хочу, — снова повторил я и улыбнулся. — Или вы меня задерживаете?

— Что? Задерживаете?

Он расхохотался. И без того, похожий на мультяшного злодея, теперь он превратился в чуднýю птичку, будто бы пытающуюся пропеть, но способную только кудахтать.

— А ты парень не промах! — заявил Ананьин. — «Задерживаете»! Уморил! Стал бы я с тобой политесы разводить, если бы задержать хотел. Ладно, будь по-твоему, пройдёмся, воздухом подышим, погода шепчет, да?

Весна уже полностью захватила столицу и подчинила своей власти.

Берёзы выбросили лохматые серёжки, а тополя раскрывали и сбрасывали клейкие почки, выпуская нежную свежую зелень. Запах этих почек смешивался с бензиновым перегаром несущихся машин, солнце отражалось в их стёклах и зайчиками скакало по лицам прохожих.

— Отличная погодка, — подтвердил я. — В Сибири холоднее сейчас. Ещё снег не растаял.

— Холоднее, да. И, главное, в Сибири всегда успеешь оказаться.

Он снова засмеялся."

"— Ладно. Хороший ты парень Александр. Нравишься ты мне. Этого, конечно, для того, чтобы добиться в жизни успеха недостаточно, но и немало для начала.

Жена — дочь большого человека. Богатого человека. Ты когда-нибудь видел полмиллиона рублей, а? Я бы тоже хотел посмотреть. И потрогать. Но так, какие наши годы, точно?

Это был даже не намёк, а прямое указанье на сумму выкупа за Эллу. Ананьин подмигнул и добавил:

— Ладно, прибаутки прибаутками, но, чтобы жить хорошо нужно ещё и масло в голове иметь, так?

— А разве масло не на первом месте? — спросил я.

— Никак нет. Условие важное, но не необходимое. Главное быть с Ильёй Михеевичем заодно.

Знаешь, кто такой Илья Михеевич?

Я кивнул.

— Молодец. Илья Михеевич — это я. А почему знаешь?

— Должно быть родителя вашего Михеем звали, а вас, вероятно, он Ильёй нарёк. Так и вышло.

Ананьин просто взорвался неудержимым смехом. Будто плотина рухнула и через освободившиеся пути понёсся грозный поток.

— Ну, уморил, — протянул он, размазывая неожиданно большой ладонью слёзы по щекам. — Уморил ты меня, Жаров. Главное, точно как всё разложил, как будто интеграл разобрал. Но спрашивал я о другом вообще-то. О том, почему, по твоему мнению, самым важным для тебя может стать моя поддержка.

Не знаешь?

Он вдруг сделался серьёзным и злым.

— Нет пока, — подтвердил я.

— А потому, что все, кто попал в прицел моего орудия, имеют только две возможности — или угодить за решётку, включая пулю в затылок, в качестве частного случая, либо уверено шагать по жизни наверх. В гору. Тебе что больше нравится?

— Вовсе не попадать в прицел вашего орудия.

Он остановился и, посмотрев мне в глаза, развёл руками.

— А ты уже попал, Жаров.