\

И, вот что ещё любопытно, он ведь не сомневается, что речь идёт о вас. Ну, то есть, что именно у вас похитили ребёнка. Я ему этого никогда не говорил. Даже не намекал. И это мне кажется очень даже странным. Сначала он якобы не знал, о похищении, а теперь уверенно называет ваше имя. Вы случайно не знаете, кто стоял за Толоконниковым и его подельниками?

— Это не секрет, — пожал плечами Кофман. — Тут у меня сомнений практически нет. Ананьин.

— Ананьин? — чистосердечно удивился я. — Тот обэхээсник с постной рожей?

— Да, он ведь мастер подобных дел. Денежки любит, вот и устраивает всяческие каверзы.

Нифига себе, «каверзы»! Элла ведь была бы убита, если бы течение истории не изменилось.

— Он делал и похуже вещи, — пожал плечами Кофман.

Куда хуже-то?

— Обалдеть! — качнул я головой. — То есть, все знают, что этот человек, делает такие вот дела, да ещё и относительно регулярно, и ничего с ним поделать не могут? У вас же есть связи и нужные люди. Как же так?

— В милиции что ли нужные люди?

— Ну, в том числе и в милиции, я полагаю. Как без этого…

— Так у него друг замминистра в МВД. И ничего с ним не поделать. Пытались уже.

— Не знаю, это уж совсем как-то странно было бы… — пожал я плечами.

— Ничего странного, даже наоборот, такая версия многое бы объясняла.

Я помолчал. Действительно, если у него замминистра в друзьях, мою писанину он вполне мог бы раздобыть и даже отдать Зубатому, раз уж он в наши медвежьи края перевёлся…

— Приходи к нам на ужин сегодня, — кивнул Кофман. — Элла не знает, что ты приехал?

— Нет, мы не разговаривали.

Дел много было, то Зубатый, то Ирина, то Настя…

— Ну, значит, сюрприз будет, — усмехнулся он.

— Яков Михайлович, спасибо за приглашение, приду конечно. Я кстати помощь у вас попросить хотел.

— Ну, вот и попросишь вечерком. В шесть часиков давай. Сейчас мне просто бежать пора. Ещё бумажки кое-какие подготовить.

— Хорошо, понял, — кивнул я. — Вечером буду.

Я вышел из кабинета. Картина вырисовывалась довольно интересная. Если верить Кофману, то Ананьин этот настоящий разбойник, а Зуб его подручный, получается. Крыша серьёзная, можно много дел натворить.

Я вышел из гастронома и пошёл в сторону дома, продолжая перетасовывать в голове карты пасьянса.

— Жаров, — вдруг раздалось позади меня. — Александр.

Я с удивлением обернулся и увидел, разумеется, Ананьина. Как пчела над медоносом.

— Только приехал и сразу — к родственнику?

Он улыбался. Лучше бы сохранял серьёзность.

— Думаю, поговорить со мной всё же придётся. Пойдём в машину.

— Давайте уж лучше на свежем воздухе, — покачал я головой.

— Ты что, испугался?— засмеялся он. — Не бойся, не укушу же я тебя. Пошли, поговорим немного.

— А о чём? — поднял я брови.

— Да о тебе.