\

"

"У Ананьина была чёрная «Волга» с длинным прутом антенны на заднем крыле. За рулём сидел водила в штатском, под «торпедой» торчал «Алтай», мобильный, вернее, в данном случае, авто-мобильный телефон с кнопками.

Большой босс велел ехать не куда-нибудь, а прямиком в ресторан. Поэтому уже через несколько минут мы оказались в «Солнечном». Швейцар выглядел крайне неудовлетворённым и пытался уменьшить вероятность нашего попадания внутрь. Впрочем, неудовлетворённость сменилась полной удовлетворённостью, когда он рассмотрел красный коленкор, да ещё и заглянул внутрь служебного удостоверения полковника Управления борьбы с хищениями социалистической собственности МВД СССР.

Швейцар сглотнул и преграды мгновенно разрушились, а нам был предоставлен всё тот же замечательный столик, за которым я уже сиживал в этом респектабельном заведении общепита.

— Ну, Александр, что мне заказать? — задёргал носом уткнувшийся в меню, Ананьин. — Чем у вас тут потчуют гостей?

— Барсука или енота возьмите, — усмехнулся я. — И белкой закусите.

— Что за глупости, — тускло поморщился он, не отрывая глаз от меню.

В итоге был выбран салат из печени трески с крутым яйцом и котлеты из щуки.

— Скромничаешь, — кивнул Ананьин. — Лучше бы ты в других делах поскромнее себя вёл.

— Я стараюсь. Хотя, на обед ездить в ресторан не так уж и скромно для простого сотрудника отдела материально-технического снабжения.

— Сейчас слезу пущу, — с сочувствием проговорил Ананьин. — Ты хоть каждый день питаешься? Не голодаешь, простой сотрудник с чемоданом денег под кроватью? Товарищ Корейко, понимаешь…

— Странные вы вещи говорите, Илья Михеевич. Нет у меня никакого чемодана.

— В качестве колыма за невесту что ли? — мелко затрясся он от смеха, по сути, подтверждая мысль Кофмана о причастности к похищению.

Ну, да, скрывать было незачем, особенно в свете того, что в качестве воздействия на меня он выбрал, судя по всему, запугивание. По крайней мере, на начальном этапе. Смешного, кстати, было мало. То, что должно было стать с Эллой в процессе этого похищения говорило о том, что Ананьин был не только беспринципным и циничным, но и безжалостным.

— Насмешил, — кивнул он и резко прекратил смеяться.

Черты лица его заострились, а взгляд сделался злым и твёрдым.

— Как бы то ни было, — сказал Ананьин и чуть махнул головой, — то, что ты сделал с Зубатым переходит все границы.

— Ничего я с ним… — начал было я, но он меня прервал.

— Не надо! Не надо строить невинные глаза и пожимать плечами. Мы оба знаем, что это ты. Не оба, мы все втроём знаем.

Он замолчал, пытливо меня разглядывая.

— Что именно? — прищурился я.

— Не надо, я сказал! — прошипел он, как Каа.