\

— Я в прокуратуру обращение напишу!

— Тихо! — грубо бросил Выдрин и показал своё запястье.

Мы были скованы одними наручниками.

— Залезай внутрь, — скомандовал он и подтолкнул меня к двери.

Мы забрались в салон. Все трое. За рулём сидел мент в форме.

— Где бабки? — криво усмехнулся Ананас.

— Какие бабки? Что на вас нашло?

— Ты думал, что будешь подрезать лавэ, а я что? Думал, я член буду сосать? Это ты ошибся, сынок, очень сильно ошибся.

Выдрин вытащил из портфеля свёрток с деньгами.

— Нашёл, — кивнул он.

— Ну вот и хорошо, — оскалился Ананьин. — Хорошо.

А теперь слушай сюда. Бабки я изымаю. Это компенсация для меня. Поехали, ребята, поехали! Чего голову-то морочите.

— У меня же самолёт! — воскликнул я.

— Ну, это уже не факт, — подбодрил меня он. — Совсем даже не факт

14. В городе Сочи темные ночи

Ах ты ж урод! Я набрал в лёгкие побольше воздуха, досчитал до десяти и выдохнул. Потом улыбнулся и посмотрел на прикованного ко мне мента. Он был плотным и накачанным, с чёрными тщательно расчёсанными волосами, разделёнными розовым пробором. Подбородок казался весьма внушительным, а маленькие глазки делали его похожим на поросёнка.

— Выдрин, — сказал я ему, — ну-ка, выйди, постой рядом с тачкой.

Он уставился на своего шефа и никак не отреагировал на мои слова.

— И шофёра с собой прихвати, — добавил я и шевельнул скованной рукой. — Отстёгивай.

— Ты больно-то не зарывайся! — усмехнулся Ананас.

— Да? — поднял я брови. — Ну, как желаете. Я тогда при них скажу, что хотел.

Ананьин прищурился, помолчал и всё-таки решил сделать по-моему.

— Ярослав, — кивнул он, — отстегнись-ка и подожди у двери… вместе с…

Водитель, не дожидаясь пояснений сразу выскользнул из машины.

Выдрин немного повозился с наручниками, отстегнул браслет со своего запястья и вышел наружу. Дождавшись, когда двери захлопнутся, я тут же убрал улыбку.

— Это вы не больно-то зарывайтесь, Илья Михеевич, — сказал я, глядя прямо ему в глаза.

— Чего⁈ — грозно нахмурился он.

— Страшные рожи подчинённым своим будете строить, а со мной у вас совсем другие отношения.

Он выпучил глаза, мгновенно покраснел и открыл рот.

— Ах, ты паршивец… — прошипел он…

— Я вам сказал, что буду сотрудничать? Сказал.

Зачем вы выкобениваетесь тогда? Хотите показать, кто в доме хозяин? Да мне насрать. Если будете продолжать в том же духе, сотрудничества не будет. Ловите своих расхитителей сами. Посадите меня? Ну-ну, попытайтесь. У вас кроме домыслов ничего нет.

— Ну, — угрожающе вставил он, — это ты сейчас узнаешь. Не хочешь по-хорошему…

— Да помолчите хоть минуту. По-хорошему вы сами не хотите. Ну и хер с вами. Значит будем биться не на жизнь, а на смерть. Потому что работать я буду только в нормальных условиях.