\

— Это выражение восхищения, Жень.

Она чуть покраснела и, вставши на цыпочки, чмокнула меня в щёку. Получилось немного неловко, потому что я не ожидал и никак не отреагировал, стоя, как истукан. Впрочем, Женя сделала вид, что не заметила моего паралича и уселась за столик.

— Я думала, ты меня не дождёшься, — виновато сказала она.

— Ничего не случилось? — я взглянул на часы.

Да, действительно, она опоздала почти на сорок минут.

— Забежала в парикмахерскую, а мастер, как сомнамбула сегодня была, еле двигалась. Извини, пожалуйста. Хотела, чтоб тебе приятно было, а получилось…

— Мне приятно, — ответил я и не соврал.

Официантка приняла заказ. Я взял кофе, а Женя вазочку мороженого.

— Может, по бокальчику? — предложил я.

— Это вам внутрь надо тогда, — ответила официантка, здесь алкогольного обслуживания нет.

— Да… не надо, — махнула Женя рукой. — Давай здесь посидим. Хорошо же…

— Хорошо, — согласился я.

— Ну, как ты живёшь? Ты уже насовсем вернулся или в командировку опять? Мне бабушка сказала. Я так обрадовалась, честно говоря.

— Не знаю пока, — пожал я плечами и отпил из чашки.

Кофе был так себе…

— А у тебя как дела? Когда свадьба?

— Ты опять… — вмиг помрачнела она.

— Послушай, Жень… — я положил руку поверх её руки, и она чуть вздрогнула и подняла на меня глаза вмиг сделавшиеся печальными. — Мы ведь давно уже не вместе…

— Всё можно изменить, — чуть слышно прошептала она.

— Как? — улыбнулся я. — Колобок говорит, у вас уже дата свадьбы назначена.

— Да мало ли, что он говорит, — мотнула она головой, рассыпая огненные искры с волос.

— Не знаю… — я чуть сжал её руку. — Зато знаю другое… Если мы бы вдруг решили быть вместе, ты всю жизнь бы жалела, что выбрала меня.

— Почему? — нахмурилась она.

— Ты ведь и сама знаешь.

Она снова помотала головой, и я залюбовался её волшебной золотой гривой.

— Ну… Во-первых, я не слишком надёжный. Вспомни сама, чуть ты меня от себя отдаляла, я сразу искал утешения в Оксанкиных объятиях.

— Пф-ф… — фыркнула она. — Ты тогда ещё и не понимал, что такое объятия…

Первой мыслью, когда я ей позвонил, было вернуть дневник и просто сказать, что, мол, всё, Женя, хорош дуру гнать. Я разозлился и почувствовал уколы ревности и обиды даже, хотя, на самом-то деле, всё что было написано, касалось не меня, а того, старого Саню Жарова.

В любом случае, сейчас, посмотрев ей в глаза, я понял, что не сделаю так. Стыдно было признаться, что я знал её сокровенные мысли. И вообще, в целом я ощущал себя очень неловко….

— Во-вторых, — продолжил я, — быт у меня не обустроенный, хоть ты и говорила про бабушкину квартиру, но это так себе вариант.

— Саша, я это не имела в виду!

— Неважно, я вообще не об этом. В-третьих, Колобок всегда был тебе верен, а, в-четвёртых, он, в отличие от меня, настоящий Ален Делон.