\

Ананас заорал, как раненый зверь и тут же был повержен, лицо его уткнулось в пыльные и грубые доски, он подёргался немного, подрыгал ногами, как обезглавленная курица и, наконец, затих.

От боли, бессилия и злобы он завыл и тут же получил носком ботинка под рёбра. Рубен, как стоял, так и рухнул, практически лишившись чувств. Выдрин не дёргался. Он спокойно стоял, подняв руки, а трое бойцов его обыскивали.

У него изъяли пистолет, а самого его загнули, вывернув руки назад и нацепили наручники. Всё прошло быстро и, можно сказать без шума, если не брать во внимание рёв и грохот винтокрылых машин.

Русские вертолёты внешне кажутся милыми и лишёнными агрессии. Правда не тем, против кого они действуют.

— Вы не имеете права! — не сдавался Ананьин, когда его выводили из избушки на курьих ножках. — Я вас всех призову к ответу! Деньги не мои! Это провокация! Я при исполнении!

— Значит, вы находились при исполнении? — спросил прокурор. — Да вы пейте, пейте чай. И баранками с мёдом угощайтесь. В камере-то, небось, с этим всем дело швах, а?

Он ласково улыбнулся, и его карие глаза блеснули неподдельным сочувствием. Совершенно седые густые волосы были зачёсаны назад, а на румяных щеках играли ямочки.

— Да! — горячо воскликнул Ананас. — Разумеется, при исполнении!

— Понятно. Да вы не волнуйтесь, у нас неофициальная беседа, без протокола. Я же знаю, вы человек из органов, с большим опытом, с высоким положением. Я ведь понятие имею. Не звери же мы, честное слово. Ешьте."

"Мы с Мишей стояли с в соседней комнате у вентиляционной решётки, врезанной в стену комнаты для допросов. Почти как за зеркалом в голливудских фильмах. Правда, видимость была ограничена, но лица были хорошо различимы.

— Ну, а где же материалы дела? — по-прежнему ласково спросил прокурор. — Ваши коллеги отрицают проведение каких-либо дел по Краснодарскому краю.

— А это дело не по Краснодару, просто туда след вывел. Дело против Кофмана Якова Михайловича, директора столичного универсама «Ленинградский».

— Так ведь и такого дела нет. И краснодарские коллеги ничего не знают. Никто в вашем ведомстве слыхом не слыхивал о подобном деле.

— Потому что оно засекречено! — почти закричал Ананас.

— Тише-тише, Илья Михеевич, вы чего? Вы же знаете, мы во всём разберёмся.

Виновных покараем, невиновных реабилитируем. Всё согласно принципам социалистической законности. Вам ли не знать.

— У Кофмана связи, он подкупил…

— Что вы говорите, как любопытно — улыбнулся прокурор. — У нас разговор хоть и неформальный, но вы всё-таки воздержитесь от вынесения голословных обвинений и предоставления неподтверждённых фактов, хорошо? Давайте по фактам. И кстати, кто ещё знаком с этим делом? Я спрашиваю, потому что капитан Выдрин, взятый вместе с вами, ничего об этом деле не знает.