\

У нас есть партия, ум, честь и совесть, и система советов. Чем они плохи? Пусть ведут нас вперёд. Но местное самоуправление и подлинное народовластие должны цвести буйным цветом, и тогда плоды будут потрясающими. А, ещё бы систему планирования подтянуть, но это уже с помощью ЭВМ, наверное.

— Ты мечтатель, Миша, — улыбнулся я его наивной прямолинейности и поднял свою кружку. — Пью за тебя и за твои мечты.

— Хотел тебя разговорить, а сам разболтался, — покачал он головой.

— Это неплохо, товарищ майор, очень хорошо даже. Мне доверять можно, тем более, такое будущее мне нравится, и я с удовольствием туда пойду вместе с тобой.

Но за него придётся побороться. Ты как, не против?

— Побороться?

— Да.

— Не против, а ты?

— Я только за. Ведь будущее не определено и то, каким оно будет, зависит от нас. Поздравляю, кстати, с присвоением очередного воинского звания, или как там говорится?

— Спасибо, Саша, спасибо.

— Ну, за светлое будущее, — сказал я.

— За него, — ответил Миша.

КОНЕЦ

* * *Дорогие друзья, книга закончена. Саня Жаров, кажется нашёл своё место. Теперь он не сомневается, что оказался в прошлом неслучайно.

У него много дел — нужно чистить мир от подонков. А там, глядишь, и получится изменить будущее всей страны. Но это, как говарил ведущий телепрограммы, где работал Жар, совсем другая история

Новые песни нового будущего. Вместо послесловия

Двадцать третьего июля я приехал в Склиф, подошёл к сестре в приёмном покое и показал удостоверение, красную гэбэшную корку. Большого впечатления она не произвела. Здесь пролегала граница между жизнью и смертью, так что вещи, важные и опасные для мира живых не играли роли для тех, кто заглядывал за эту границу и не раз видел другую сторону.

Корки да корки, подумаешь… Когда человек знает настоящую ценность, ему хоть КГБ, хоть бриллиант размером с кулак — всё одно, суета и томление духа.

— Леонид Сульповар дежурит сегодня? — спросил я.

— Дежурит, — спокойно подтвердила сестра.

— Мне нужно с ним поговорить.

— Подождите, он сейчас пациента осматривает. Присядьте, как освободится, я вам скажу.

Пришлось подчиниться. Я сел на лавку и стал ждать, а сестра убежала по своим делам. Минут через двадцать она появилась снова. Встала посреди зала и начала оглядывать ожидающих.

Я поднялся, и она тут же махнула мне рукой.

— Идите сюда. Вон он, в коридоре стоит. Хватайте скорее, а то убежит сейчас.

Я увидел крепкого невысокого человека в белой шапочке и расстёгнутом халате. Чёрные, не слишком короткие волосы, чёрные смеющиеся глаза, немного крупный нос.

Он говорил с человеком без халата, наверное с пациентом.

— Вы ко мне? — повернулся он ко мне.

— Да, — подтвердил я. — Вы Сульповар?

— Есть такое, — согласился он.

— Надо поговорить.