\

— Невозможно! Соколова? Нет, у него такие связи! Бред! Это просто невозможно!"

"— Не сейчас, ещё года два есть примерно, чуть меньше. Но начинать готовиться нужно немедленно. Документы на другое имя, домик у моря, а лучше в тайге, или несколько домов в разных местах, незаметная жизнь, тихие радости. Страна большая, места много, спрятаться есть где. Но на подготовку потребуется время. Уверяю вас, никакие связи, высокопоставленные клиенты и покровители не помогут. Они же первые его и утопят, чтобы их не сдал.

— В это невозможно поверить, Александр.

— В тридцать седьмом многие тоже не верили, пока не увидели, как их собственными яичками в гольф играют.

— А почему ты его выручаешь? Это немного странно.

— Обострённое чувство справедливости, — усмехнулся я. — Сами дядьку развратили, жрали вкусно и пили, возомнили себя царями и небожителями, а потом скормили его ненасытной машине якобы справедливости, а на самом деле тупо подставили. Пошлые и никчёмные людишки, продающие мораль за банку чехословацкого пива. В общем, жаль мне его. Так что передайте Соколову, пусть готовится и ни одной душе не говорит об этом, ни одной.

И пусть не пытается что-то узнавать и разведывать. Даже если пронесёт, парашют на случай экстренного катапультирования не повредит, правда?

— А мне? — спросил Кофман и плеснул ещё коньяку. — Мне нужно парашют готовить?

— Про вас не знаю, пока тишь да благодать, но быть готовым к любой передряге и к внезапно изменившимся условиям нужно всегда. Если что-то услышу, сразу скажу.

На следующий день меня пригласил Миша в шашлычную на Арбате, туда, где мы впервые встретились.

— Подпоить меня решил? — спросил я, заметив, что очень уж активно он пытается развязать мне язык.

— Я человек малопьющий, знаешь же. Спрашивай так, чего хочешь, юлить не стану.

— Какой ты прямолинейный, Жаров, — усмехнулся он. — Не хотел я тебя подпаивать, просто разговор есть деликатный, и не знаю как начать, вот время и тяну. Доволен?

— На тебя непохоже, — покачал я головой, — чтобы не знал как начать. Нет, совсем непохоже. Рассказывай, что у тебя на сердце.

— Да, понимаешь… Как говорил товарищ Бунша, меня терзают смутные сомнения…

— Кто мы? Откуда? Куда идём?

— Ну… почти… — замялся он.

— Тогда странно, что ты именно здесь решил об этом поговорить, — улыбнулся я и показал указательными пальцами себе на уши, а потом на наш стол и на другие столы тоже, подразумевая, что здесь могла быть установлена прослушка.

Не для того, чтобы записывать именно наш разговор, но, например, чтобы иностранцев мониторить, здесь их немало бывало.

— Нет, здесь прослушки нет, — отрицательно покрутил головой Михаил. — И у меня глушилка с собой, импортная, портативная. На всякий случай.