Забракованные

Которую могли как покормить сладкой морковкой в случае положительного исхода, так и пустить на мясо по причине негодности.

Не получив ответа на свой вопрос, лорд Корелл приподнял брови, в упор глядя на невестку. Эйдан тоже перевел на нее недовольный взгляд, мол, давай, оправдывайся, это целиком и полностью твоя вина.

А ее вдруг замутило.

— Мне нехорошо, — пробормотала Амелия. Прижала салфетку к губам и поднялась из-за стола. — Простите меня… — И опрометью бросилась к выходу, чтобы успеть добежать до ванной комнаты.

— Вот это дело! — услышала за спиной веселый смех свекра.

 — Молодец, сынок. Жду не дождусь…

Захлопнувшаяся дверь отрезала от себя звуки.

Настоящее время

Монтегрейн-Парк

В ванне Амелия провела несколько часов. С остервенением терла мочалкой запястья, будто надеясь смыть с них старые шрамы. Но отметины лишь краснели и вздувались, становясь еще более заметными.

Для нее по-прежнему оставалось загадкой, почему спящий в ее крови дар Грерогеров вылечил раны на всем остальном теле, не оставив даже намека на прежние повреждения, но обошел своим вниманием запястья. Что это? Какой-то знак свыше? Насмешка богов? Напоминание, что некоторые факты из своей биографии не стереть?

Мэл привыкла к своим изуродованным запястьям, свыклась с ними, признав частью себя.

Но сегодня, когда Монтегрейн увидел их из-под задранного рукава, отчего-то испытала жгучий стыд, будто ее застали за чем-то недостойным.

Какие выводы он сделал? Окончательно уверился, что ему подсунули психически нездоровую жену? То вздрагивает от любого приближения, то бьется в истерике от невинной попытки поцеловать ей руку, а теперь оказывается еще, что ее запястья вдоль и поперек испещрены старыми ранами.

Что он подумал? Что она себя режет?

До крови закусив нижнюю губу, Амелия продолжала драить кожу мочалкой до тех пор, пока не услышала стук во внешнюю дверь.

— Иду! — крикнула погромче, чтобы ее наверняка услышали, и потянулась за полотенцем.

Должна была вернуться Дафна, которую Амелия послала к матушке Соули. Мэл где-то слышала, что обгоревшие на солнце участки кожи следует смазывать сметаной, и решила опробовать это народное средство на себе.

Переносица и кончик носа горели огнем, покрасневшие скулы обозначились четче.

Ей, с ее бледной, не знающей загара кожей, нельзя было проводить столько времени на солнце без зонтика. О чем она только думала?

Завернувшись в объемный пушистый халат и намотав на голову полотенце, Амелия прошлепала босыми ногами к двери.

— Дафна, это ты? — уточнила на всякий случай.

Если бы это вновь, как прошлым утром, оказался хозяин дома с группой поддержки, было бы чудовищно неловко — на сегодня он уже насмотрелся на ее причуды.