Забракованные

Лучшее, на что я могу рассчитывать, это стать мечником в каком-нибудь наемном отряде.

— А отец?

Джерри бросил на нее грустный взгляд из-под челки и вздохнул совсем уж печально.

— А отец считает, что мне нужно, как он, ковать мечи, а не крутить их, — в последних словах явственно послышалась прямая цитата.

— А милорд что говорит? — не удержалась Амелия.

Лицо подростка тут же просветлело.

— А милорд говорит, что только мне решать, кем быть. Говорит, в Циннскую военную академию берут и неодаренных, и неблагородных, если они по-настоящему талантливы. Но там конкурс — жуть! — И он для наглядности округлил глаза.

— Поэтому лучше ковать мечи? — поддела его Мэл.

Джерри мгновенно насупился.

— Я еще не решил."

"Однако попросил Монтегрейна научить его владеть мечом и делал успехи — хоть Амелия и не была профессионалом, даже на ее любительский взгляд, было ясно, что у мальчика прекрасно получается.

Устав ждать, Шеба подошла к юноше ближе, нагло отобрала недоеденное яблоко прямо из его рук и сожрала вместе с семечками и черенком, облизнулась.

— Прожора! — рассмеялся Джерри.

Но тут же был «зацелован», и друзья перепутанным клубком покатились по траве.

Амелия улыбнулась, глядя на них. Здесь ей было хорошо и спокойно, а о том, что будет вечером, не хотелось и думать.

Как вести себя с Рэймером при новой встрече? Сделать вид, что вчера ничего не произошло? А он, сделает?

Сейчас Монтегрейн куда-то уехал, оставив Кристиса на хозяйстве. Но к ужину-то вернется. А если не к ужину, то Мэл придется прийти к нему позже — несмотря ни на что, совесть не позволит ей прервать начавшее действовать лечение из-за собственных страхов.

«Клубок» докатился до каменной дорожки, Джерри врезался спиной в острый бордюр и громко охнул.

Шеба, испугавшись, тут же спрыгнула с него и отошла, тревожно глядя на своего любимца и неуверенно повиливая хвостом.

Амелия вскочила на ноги, не заметила, как смахнула юбкой яблоко, подбежала к тяжело дышащему мальчику. Присела рядом на корточки.

— Джерри, ты как?

— Миледи? — Зажмурившийся от боли подросток резко распахнул глаза, не ожидав, что ее голос раздастся так близко. — Простите, миледи, все в порядке.

У Монтегрейна научился врать, что ему вовсе не больно?

Амелия недовольно нахмурилась.

Джерри, поморщившись, поднялся на ноги, потом сообразил, что она-то все еще сидит на корточках, а он теперь возвышается над своей госпожой, и откровенно растерялся.

Мэл тоже это поняла и поспешила встать. Однако все ещё искривленное от боли лицо мальчика не радовало.

— Ну-ка, сними рубашку, — велела она.

— Миледи? — Испуг от этой просьбы даже на мгновение вытеснил боль.

— Давай-давай, — отмахнулась Амелия от ненужного стеснения. — Я работала в лазарете во время войны. Так что считай, что пришел к лекарю.