Забракованные

Считать и вывести на зеркало — показать воспоминания в мельчайших подробностях. Если специалист окажется посильнее, то даже передать звуки и запахи…

Амелию затошнило. О да, он способен, он пойдет на это.

Эйдан наступал, а она отступала. Снова. Отступала, пока не уперлась лопатками в стену.

— Так что ты говоришь папочке, что жить без меня не можешь, и собираешь вещи. — Бриверивз склонился и провел носом по ее щеке, шумно втянул ноздрями воздух. — Сладкая моя… — Закатил глаза от удовольствия. И снова жестко, требовательно: — Я понятно говорю?

Плечи Амелии опустились.

— Понятно…

Настоящее время

Амелия не знала, сколько они так пролежали — просто молча и обнявшись. Сначала от волнения ее сердце готово было выскочить из груди, а потом усмирило бег — она окончательно расслабилась в этих бережно обнимающих ее руках и чуть было даже снова не задремала, когда Монтегрейн вдруг произнес:

— Мэл, прости меня.

— М-м-м? — сонно откликнулась она. — За что простить?

— За то, что напугал тебя на Балу дебютанток.

И сон как рукой сняло. Амелия даже зажмурилась: и от воспоминания, и от удивления — он помнит!"

"— Тебе не за что просить у меня прощения, — сказала она, помолчав.

— Есть за что, — не согласился Рэймер. — Думаешь, я не понимаю, почему ты так скоропостижно выскочила замуж за Бриверивза?

Скоропостижно — как обычно говорят о смерти: «она скоропостижно скончалась». Что ж, в некотором смысле так оно и случилось — своим решением Мэл тогда мастерски подписала себе смертный приговор.

— Это был только мой выбор.

Она ведь и правда никогда не винила его в своих бедах — только себя. Да, напугал, но в объятия Эйдана не толкал уж точно. И отец ее предупреждал и просил не торопиться.

Тогда, может, стоило ещё и обвинить лорда Грерогера за то, что не выяснил всю подноготную жениха прежде, чем отдавать ему свою дочь?

— Ты была ребенком.

— А ты немногим старше.

Он усмехнулся, отчего грудь, к которой прижималась Мэл, дрогнула.

— Сказала бы ты мне это в двадцать лет.

Разрывать такие уютные объятия не хотелось, однако Амелия пересилила себя, приподнялась на локте, чтобы иметь возможность посмотреть собеседнику в глаза.

— Я ни в чем тебя не виню, — произнесла твердо.

Рэймер улыбнулся.

— Я знаю.

 — Коснулся ладонью ее щеки, и Мэл от удовольствия прикрыла глаза. — Давай переиграем? — И тут же удивленно их распахнула.

Он все еще улыбался, только теперь как-то хитро.

— Что? — рассмеялась Амелия, на сей раз не просто приподнявшись, а сев. Взгляд мужчины скользнул по ее бедру, показавшемуся из-под задравшейся юбки, и она поспешила натянуть подол пониже. — Только не говори, что у тебя в подвале запрятан магический артефакт, переносящий назад во времени.

Монтегрейн тоже сел, снова оказавшись совсем близко.