Феромон

Я знаю, знаю, любимая, как уже хочется тебе почувствовать меня в себе. Как и мне хочется погрузиться в глубину твоего наслаждения. Но ласкать тебя губами, поглаживать, проникать языком, изнывая от желания и ощущать, как ты подрагиваешь, упруго сжимаешься в ответ, что ты доверяешь, принимаешь, открываешься, готова - дороже моих вопящих инстинктов. И я готов продолжать бесконечно, но чувствую, как требовательно, отчаянно она уже дрожит.

Нежно глажу гладкой плотью по трепещущим складочкам, чуть-чуть дразню, когда мучительно она подаётся ко мне, и мягко, уверенно вхожу, заставляя её издать не стон - хриплый вожделенный рык.

Плоть к плоти. Каждой клеточкой осязающие друг друга, они уже существуют где-то без нас. Трутся, стонут, поглощая вибрации друг друга. Упиваются этим единством. Наслаждаются этой возможностью, этим даром природы принадлежать друг другу именно так. Ощутить во всём своём совершенстве красоту физической близости и, наконец, раствориться друг в друге где-то за пределами этих тел, корчась в муках упоительного экстаза.

- А-а-а! Твою мать! - не выдерживаю я, прижимая её к себе. И сила, что выплёскивает в неё моё семя и не даёт мне сдержать этот вопль, воронкой утаскивает меня в такие глубины, где я понимаю, что не люблю её - я её боготворю. Что я дышу ей, живу и умру тоже только ради неё.

- Ан, - обхватываю я её, прижимаясь к влажной спине. И меня трясёт уже не от возбуждения, от счастья, что я её всё же нашёл. И какого-то суеверного неоправданного страха, что ведь всего этого могло не случиться. - Не знаю, зачем я вообще жил без тебя.

- Чтобы однажды встретить меня, конечно, - усмехается она. И я её отпускаю, но только чтобы она развернулась и обняла меня, устроившись на моих коленях. - С добрым утром, мой ненасытный.

- С добрым утром, красавица, - аккуратно кладу между нами одеяло. И поясняю на её вопросительный взгляд: - Иначе это никогда не закончится. А я принёс тебе завтрак.

- Тогда давай завтракать, - целует она меня в уголок губ, но потом передумывает и захватывает в плен мои губы, заигрывает с языком, кокетничает с его влажным кончиком.

- Я же говорю, это никогда не закончится, - переключаюсь я на её налитую грудь, на дразнящие соски. Моментально затвердевшие, набухшие, требующие ласки.

- Нет, ты прав, - отступает она, улыбаясь на ощущаемую даже через толщу одеяла плотность. - Иначе у тебя ни на что не останется сил.

- У тебя не останется, - улыбаюсь я, вручая ей кофе. И, не найдя ничего другого поблизости, расстилаю на её коленях халат с фирменной эмблемой отеля и вручаю булочку.

- Что это такое? - рассматривает она тонкую запечённую корочку.

- Это бриошь. По крайней мере, так мне сказали во французской кондитерской на углу.

- Вкусно, - с набитым ртом она роняет на халат крошки.