Феромон

И если есть что-то умилительнее того, как она спит, то это то, как она ест. - Какие у нас планы?

- Сейчас посмотрю, что там с расписанием и билетами, - встаю я с кровати. - Проведаем отца и, - наклоняюсь, чтобы поцеловать её в плечико, - летим домой.

- А суд? - беззаботно отхлёбывает она из стакана кофе, но смотрит так, словно ждёт каких-то новостей.

- Думаешь, Йорн не справится?

- Уверена, что справится. Тем более с такой подготовкой.

- Но? - допив свой кофе, выкидываю стакан.

- Думаю, лучше бы нам успеть."

"- Как скажешь, - открываю информацию о билетах. - Вылет каждые два часа. Значит, всё будет зависеть от того, как себя чувствует отец и... - смотрю, как она задумчиво рассматривает эмблему отеля, - и от того, как быстро ты соберёшься.

Она сгребает халат, чтобы не рассыпать крошки и, смерив меня уничижительным взглядом, исчезает в ванной. И даже закрывает защёлку. Умная девочка. Удержать меня в рамках рядом с ней так не просто.

Но все мои вещи в другом номере, и, крикнув ей, чтобы меня не теряла, ухожу собираться туда.

- Вот ты больной, взять два номера, - качает она головой, когда я сдаю ключ от второго.

- Я гордый и упрямый.

- Нет, ты сумасшедший, - смеётся она.

Затянутая в броню строгого костюма и от того только ещё более желанная. Я просто не могу, когда она рядом, завожусь даже не с полпинка, я просто перманентно на взводе.

Я схожу от неё с ума. Держу её за руку на улице. Целую в лифте. И даже стоя у постели отца, не могу отказать себе в удовольствии - положить руки на её плечи. И бессовестно гладить большим пальцем по шее, пока она сидит и внимательно слушает лечащего врача.

К счастью, благоприятные прогнозы оправдались. И после врача, поболтав с отцом, Анн встаёт. Пришло время прощаться.

- Ну, давай держись! Теперь всё зависит только от тебя, - обнимаю я своего родителя.

- Не дождётесь, - улыбается он сквозь слёзы и грозит мне узловатым пальцем: - Звони. Хоть иногда. А то знаю я тебя: работа, карьера, некогда, дела.

- На это, надеюсь, я выделю время в своём плотном графике, - нарочито смотрю на часы и тоже улыбаюсь.

Анну отец обнимает куда как теплее и крепче, чем меня. И даже не знаю, каких богов благодарить за то, что послали мне её. Эту рыжую, которая совсем и не рыжая, но вредная, словно натуральной рыжей родилась.

- Домой? - сжимаю её руку, пристёгивая ремни безопасности в самолёте.

- К тебе или ко мне? - усмехается она.

- А у тебя жёсткий матрас? - парирую я. И, вспоминая ту встречу, в больнице, вдруг понимаю, что именно она сказала мне в тонущей машине. «Я люблю тебя!» То, что однажды я уже слышал, но не запомнил.

Я люблю тебя. И мир словно становится шире. Как жаль, что тогда я этого действительно не услышал. А может, и нет, потому что сегодня мне точно не о чем жалеть. С ней рядом я забыл даже о своём феромоне.