\

Обученных воинов в такой глуши тоже было немного — среди гвардейцев короля, надо думать, не так часто находились желающие добровольно отказаться от благ, которые могла подарить столица. Поэтому навыки, полученные от отца, казались сверстникам Вэйра чем-то невероятным. И в деревне находилось не так много желающих померяться с ним силами. Даже в кулачном бою.

Однако сейчас, стоя напротив нервно подрагивающего убийцы, на совести которого наверняка было немало погубленных жизней, юноша совсем не чувствовал страха — напротив, в нем постепенно росла уверенность в своих силах, появилось ощущение безоговорочного превосходства над растерянным, выбитым из колеи противником.

И то самое хладнокровие, которое свойственно умелому бойцу.

С удивлением прислушавшись к себе и поняв, что ему нравится это чувство, Вэйр негромко спросил у стоящего напротив мужика:

— Зачем?

Но тот почему-то не ответил. А потом посмотрел на убитых сыновей, внезапно опомнился, резко вскинул дубину и, издав нечленораздельный вопль, ринулся в атаку.

«Дурак, — отстраненно подумал Вэйр, легко скользнув в сторону. — Я убил двоих, когда был почти безоружен.

А теперь он остался один и упустил шанс уйти безнаказанным. Я бы не тронул его и не погнался следом. А теперь… извини, мужик, ты не оставил мне выбора»."

"Юноша терпеливо выждал, пока подбадривающий себя криком грабитель подбежит на расстояние трех шагов. Затем быстро шагнул навстречу и, увернувшись от неумелого замаха, концом палки ударил противника в пах. Продолжая движение, зашел складывающемуся пополам мужику за спину и нанес удар по затылку. После чего скользнул еще дальше, краем глаза убедился в том, что враг упал, и угрожающе улыбнулся бегущему навстречу последнему разбойнику… тому самому дозорному, который вплоть до этого момента оставался в кустах и именно сейчас решил, на свою беду, вмешаться.

Правда, при виде улыбки Вэйра его решимость быстро улетучилась.

Резко остановившись, худощавый паренек мгновение смотрел на ставшее страшным лицо убийцы, а затем побледнел, так же резко развернулся и, даже не вспомнив о копье, которое держал в руке, задал стрекача.

Вэйр провожал его взглядом до тех пор, пока парнишка не скрылся за деревьями. А убедившись в том, что возвращаться малый не собирается, выронил отслужившую свое палку и пораженно огляделся.

— Я убил их, — будто во сне, прошептал он, оглядев три неподвижных тела. — Всевышний, я действительно их убил… отец, почему ты никогда не говорил, что это так легко?! Или все-таки говорил, только я невнимательно слушал?

Вэйр медленно подобрал свой мешок, пока не очень представляя, что будет делать дальше. Затем еще медленнее обошел тела, лихорадочно вспоминая, какое наказание положено в Аргаире за самосуд.