\

 — Бежать от них, пока не поздно!»

Вспышка.

И вот Айра с тихим стоном проваливается в новое окно.

Еще одна вспышка.

И она уже без колебаний ныряет в третье.

— Твою мать! Опять! Лур, живее, а то уйдет!!!

Вспышка.

— Такого не может быть! — потрясенно доносится ей в спину, и один из преследователей неверяще замирает. — Четыре портала! Подряд! И она еще стоит на ногах?!

— Кро, за ней! Не дай уйти, иначе монах потом ТВОЮ голову оторвет! Живее!

И снова она бежит, не разбирая дороги. Оставляя за собой клочья порванной сорочки, мягкие золотистые волоски, жалкими паутинками осевшие на зеленых кустах, лоскуты кожи с саднящих и исцарапанных пяток.

А еще — веером расходящуюся по темноте волну поистине животного страха.

Вспышка!

И дикий ужас подгоняет ее вперед.

Вспышка!

И наконец у нее подгибаются ноги от слабости. Дыхание становится редким, прерывистым, то и дело перемежаясь со всхлипами. Айра вдруг падает на что-то мягкое, скатываясь по пушистому ковру, будто по стогу душистого сена, и, не в силах больше бежать, с рыданиями утыкается в подозрительно теплую шубу, хватаясь за нее руками и тяжело дыша.

Она даже не замечает, как от толчка по мохнатому боку пробегает волна дрожи.

Как вздрагивает он, будто от удара, и стремительно меняет форму, выгибаясь и мгновенно ощетиниваясь густой черной шерстью. И лишь когда в затылок что-то начинает жарко дышать, Айра медленно поднимает голову и в диком страхе замирает."

"ВОЛК!

Она даже отшатнуться не может от всепоглощающего, парализующего ужаса. Только сидит на коленях, не в силах даже вдохнуть, полными слез глазами смотрит в упор, боясь даже пошевелиться.

Волк кажется ей не просто большим, а огромным, пугающе черным от влажного носа до кончика лохматого хвоста.

Он возвышается над ней мрачной глыбой — чудовищно громадный, страшный, не вовремя потревоженный в своем теплом логове. Поднявшись во весь рост, он неторопливо отряхивается, а затем наклоняет к ее лицу тяжелую голову и тихо урчит. Словно не понимая, откуда на него вдруг свалилось это насмерть перепуганное чудо.

— Не ешь меня… пожалуйста… — слабо шепчет Айра, прижимая исцарапанные кулачки к груди. — Не надо…

И волк шумно вздыхает.

— За мной гонятся плохие люди, — снова плачет она, отирая беспрестанно катящиеся по щекам слезы.

 — Они мою маму убили и братика… а теперь пришли за мной. Помоги мне, волчок, пожалуйста!

Откуда-то сверху доносится треск ломаемых веток и приглушенная ругань, словно кто-то неловко напоролся на спрятанный среди мхов острый сучок.

— Где она?! Кро, ты что-нибудь видишь?!.

Айру ощутимо трясет, дикий страх вымораживает душу, слезы катятся по ее щекам уже беспрестанно. А волк, внезапно ощетинившись, поднимает страшную морду кверху и настороженно замирает, втягивая ноздрями холодный воздух.