\

 – Вы ведь пообещали освободить их от конспекта, если кто-то ответит на первый вопрос, который вы задали?

– Верно, – промурлыкал эльф, стремительно сделав несколько шагов навстречу. – Значит, вы знаете ответ?

Айра сглотнула, во всей красе увидев его прекрасное лицо, полное непонятного торжества и необъяснимого предвкушения. Он подошел так близко, что она едва не задохнулась от манящего запаха, источаемого его кожей и волосами. Потом ощутила на себе пронизывающий взгляд и… неожиданно разозлилась. На него – за то, что так безумно привлекателен, на память – за то, что продолжала услужливо возвращаться к тому видению, отчего ее снова бросало в трепет.

На дураков, которые потом даже спасибо не скажут. И, особенно, на себя – за то, что так легко поддается эльфийским чарам.

«Увы, дитя мое, – печально известил ее внутренний голос. – Не ты первая, не ты последняя, кого привлекла нечеловеческая красота эльфа. И не только о тебе сложена песнь Одиночества, в которой влюбленные кидаются на скалы, лишь бы забыть о мимолетной встрече. В нашем мире немало полукровок, милая. И ты станешь еще одной матерью ребенка смешанной крови.

Но никогда не сможешь вернуть его отца. Не сумеешь объяснить, что он для тебя значит: эльфы далеки от нас и слишком непостоянны. Даже если бы вы пробыли вместе больше чем одну ночь, он все равно бы ушел – через месяц, через год или два… Для Высокого народа нет рамок, что ставим себе мы. Они – не люди. Им чужда жертвенность. Да, они живут дольше и гораздо свободнее, чем мы. Они редко отдают. Однако именно этим мы их превосходим. Потому что ни один эльф не будет по-настоящему любить женщину, когда она утратила способность к материнству… на этот подвиг способен лишь тот, кто действительно светел душой. И кто умеет отдавать всего себя той, что подарила ему радость истинного отцовства…»"

"Айра на мгновение заглянула в глаза лера Леграна и внезапно отыскала пошатнувшееся равновесие. Неожиданно поняла, почему так тревожится и переживает: просто вызываемые им эмоции – не настоящие. Если бы не чары, в ее груди ничто бы не дрогнуло, несмотря на его красоту.

Она чувствовала – это не ее. И смятение внутри – тоже наносное. Это неправильно. Нечестно, в конце концов. И просто нелепо – идти на поводу у чужого любопытства, безнаказанно позволяя ему вгонять себя в краску.

А он… кажется, слишком уверен в себе. И улыбка его, ослепительная и безумно красивая, на самом деле полна самодовольства и убежденности в своей победе.

– Мой ответ – «нет», лер, – прищурилась Айра.

Лер Легран непонимающе моргнул.

– Что?

– Ваш первый вопрос был таков: «Вы же не думали, что в мое отсутствие сможете безнаказанно списывать с учебников»? Так вот, мой ответ: «Нет, лер». И, полагаю, все присутствующие с этим согласятся.