\

Айра выжидательно замолчала, гадая про себя, как сильно ей влетит за эту дерзость. Класс тоже ошарашенно молчал, да и эльф на мгновение лишился дара речи. Но он сам виноват – надо было точнее формулировать вопрос. Спросил бы насчет межевания, она бы ответила по-другому. Но он спросил неконкретно, так что Айра имела полное право понять его превратно.

– Лер? – она предельно вежливо приподняла брови, когда молчание откровенно затянулось. – Я ответила на ваш вопрос?

В это время снаружи прозвучал спасительный гонг.

Лер Легран сузил красивые глаза, совершенно правильно расценив ее откровенно дерзкий взгляд, который он все никак не мог поймать.

Но потом посмотрел на привставшего метаморфа, его предупреждающую улыбку, больше похожую на оскал, подметил глубокие царапины на парте от когтей и покачал головой.

– Кажется, я вас недооценил, леди.

Айра благоразумно промолчала.

– Что ж, мне нечего вам ответить, – снова похолодел его голос. – Вы свободны.

– Благодарю вас, лер, – спокойно кивнула она, дождалась, пока эльф резко отвернется и без единого лишнего слова выйдет в коридор, больше не заикаясь о конспектах.

А затем, игнорируя ошалелые взгляды однокурсников, начала так же спокойно собираться.

Глава 6

На урок к господину Дерберу она шла в еще больших сомнениях и тревожных предчувствиях, чем на Землю. Не то, чтобы она боялась повторения прошлого раза – просто было внутри ощущение, что старый вояка больше не допустит ее до занятий. А если господин Лоур успел предупредить преподавателей, то у учителя по боевой подготовке появится веская причина отправить ослабленную ученицу на скамейку «для неудачников».

Да еще лер Легран постоянно вспоминался, что тоже не способствовало поднятию настроения.

Но иначе она не могла поступить – его очарование вполне могло свести с ума. Ему безумно хотелось поддаться. Хотелось подойти и коснуться, приблизиться настолько, чтобы дыхание перехватывало, а сердце начинало бешено стучать…

Айра была уверена: если бы разговор продлился еще несколько минут, она вряд ли смогла бы сделать то, что сделала. Но уж лучше так, чем попасть под его чары, а потом тихо ненавидеть себя за слабость. Или ненавидеть его – за любопытство и крайне поверхностный к себе интерес.

– Что мне делать, Иголочка? – тихо спросила она, забежав между уроками в оранжерею. – Как быть, если я его боюсь? Потерять себя – гораздо хуже смерти, это будто лишиться души, оставив после себя лишь пустую оболочку. А он… мне кажется, он может это сделать.

Игольник зашелестел листьями и ласково тронул усиками ее щеку. Словно говоря: не бойся, я не дам тебя в обиду. А остроухий искуситель, если только вздумает прикоснуться, мигом лишится не только ушей, но и всего, чего только можно.

Айра ненадолго задумалась.