\

Давай-ка мы сегодня третьей книгой возьмем справочник целебных заклинаний, а то, чует мое призрачное сердце, очень скоро без него тебе будет не обойтись.

– А как же ты?

– Ничего, потерплю до завтра. Мне же некуда спешить: впереди – вечность. Так что днем позже, днем раньше… нет смысла портить тебе жизнь четвертой книгой, когда ты и с тремя едва справляешься.

– Но, Марсо…

– Никаких «но»! – строго оборвал ее дух. – Еще не ночь, так что ты сейчас же засыпаешь, быстро считываешь, а потом я тебя бужу, помогаю с Озарением, лечением… после этого ты снова уснешь, а утром побежишь умываться как ни в чем не бывало.

Айра улыбнулась и, проследив за тем, как он стремительно исчезает среди многочисленных стеллажей, рассеянно почесала Кера.

– Знаешь, иногда мне кажется, что он видит меня насквозь.

Метаморф скептически фыркнул, а затем свернулся на ее коленях клубком, подставляя мохнатый бок, чтобы ей было удобнее.

* * *Следующий день, как следовало ожидать, стал еще тяжелее, чем предыдущий. Начать с того, что Марсо полночи не давал ей спать и с ворчанием заставлял войти в состояние Озарения, чтобы, как он выразился, «эта упрямая, неловкая и неуклюжая адептка явилась на уроки не умирающей устрицей, а хотя бы внешне похожей на приличную ученицу».

Айра же его старания не только не понимала, но никак не могла взять в толк, для чего использовать Озарение для такой, в сущности, мелочи, как ее растянутые связки.

Призрак, разумеется, бурчал и всячески выражал недовольство, а потом заподозрил, что она просто еще ни разу не испытывала состояния внутреннего прозрения. После чего взъярился по-настоящему, обругал некрасивыми словами лера де Сигона, утонченного и высокомерного эльфа, не преминул упомянуть молчаливого и строгого господина Огэ… а потом так же неожиданно успокоился и заявил, что так, наверное, даже лучше.

Потому что у него нет никакого желания просвещать живых коллег относительно того, где и когда Айра заполучила себе в компаньоны столь странного защитника, как метаморф. А еще он сказал, что им совсем не нужно знать, что она некогда коснулась Сердца Зандокара и осталась жива.

Айра на эту прочувствованную речь неловко помялась и запоздало признала, что временами действительно слышит биение чьего-то Сердца. То совсем рядом, то, наоборот, неимоверно далеко. Но каждый раз ей неизменно становится плохо, а потому она старается о нем даже не думать. А поскольку каждая попытка достигнуть Озарения всегда знаменуется слабостью и мутным сиреневым туманом, то она всеми силами старалась не допустить нового обморока.

Марсо, услышав об этом, на долгий миг онемел.