\

В конце концов Айра решила, что ненавидеть его не за что, и прониклась искренним уважением к его чувству такта, неугасимой улыбке и умению почти любую неприятность перевести в шутку.

– Ну, Бриер… – выдохнула она однажды, в изнеможении упав на скамейку. – Честное слово, ты – зверь. Я каждый раз уползаю отсюда, держась за стенку, а на следующий день искренне считаю, что лучше было бы умереть вчера, потому что так плохо мне еще никогда не было. Хотя нет, один раз было, но недолго. А ты… иногда у меня создается впечатление, что ты куда-то спешишь.

– Конечно, – широко улыбнулся старшекурсник.

 – Меня же всего на месяц к тебе сослали, вот я и тороплюсь научить как можно большему. Что ты без меня делать-то будешь? Вдруг Дербер снова вгонит тебя в обморок? Или считаешь, что у меня совсем нет совести?

Айра со стоном подтянула гудящие ноги.

– Иногда считаю. А порой я в этом просто уверена.

– Даже сейчас?

– Особенно сейчас!

– Ну, прости, – рассмеялся Бриер. – Честное слово: я тебя еще жалею! Когда меня гоняли, я по ночам кричал в подушку, потому что даже пошевелиться не мог – так у меня все болело!

Айра удивленно повернулась.

– Тебя что, били?

– Ага. Палками и всем, что под руку попадалось. Чтобы, как говаривал отец, на собственной шкуре узнал, что бывает, когда не успеваешь увернуться от удара. Вот тогда-то я и понял, что настоящая схватка не похожа на то, о чем пишут в книжках. А еще понял, что скорее помру, чем дам Дирту повод надо мной насмехаться.

– Дирт – это кто?

– Мой учитель, – хмыкнул юноша, присаживаясь напротив. – Гадкий тип… но и добрейшей души человек. Когда выпьет, конечно. Зато с мечом он так ловок, что отец на спор целый отряд выставлял против него одного.

И неизменно проигрывал моему дяде по бочонку лучшего вина, которое Дирт тут же и употреблял по назначению. Даром, что старику уже семь десятков стукнуло.

Айра настороженно посмотрела на друга.

– А сколько у вас народу в личной гвардии?

– Человек тридцать будет.

– И что, он их всех?..

– Угу. Примерно за полминуты.

Она покачала головой.

– Нет, мне никогда так не суметь.

– А тебе и не надо, – усмехнулся Бриер. – Твоя задача – продержаться до того момента, пока заклятие нужное сплетешь. А потом ни рапиры, ни мечи, ни ножи будут не страшны.

– Наверное, да, – вздохнула Айра. – Но, боюсь, я и через сто лет не освою рапиру. Я для этого просто не создана.

– Просто надо заниматься больше, и все получится.

– Да когда мне заниматься? Уроки допоздна идут, потом в оранжерее надо поработать, затем со своими разобраться…

«А потом – к Марсо, сонному креслу и книжкам», – подумала про себя, а вслух закончила:

– В общем, только здесь и могу. Да еще по вечерам, когда никто не стоит над душой и не требует ответить на какой-нибудь глупый вопрос.