\

А еще она подумала о том, что, наверное, именно возрастом Кера (по крайней мере, тем возрастом, о котором все подумали) объясняется удивительная покладистость директора, позволившего ему находиться в академии рядом с хозяйкой, – кажется, все решили, что маленький крыс вряд ли станет чем-то большим, чем он выглядит сейчас, а потому особого вреда не принесет. Даже если станет раза в три больше, как Зорг.

– Скажите, лер, а бывает такое, чтобы метаморф менял свой основной облик? И вообще, как узнать, что он – именно основной, а не один из наведенных?

– Узнать легко: основной облик – тот, который метаморф принимает в первый раз в жизни и впоследствии находится в нем дольше всего.

Но менять… нет, такого еще не было.

– То есть для моего Кера это все равно будет крыса?

– Безусловно, – кивнул маг, решив, что разочаровал ученицу. Однако Айра, словно не заметив снисхождения в его голосе, вдруг непонимающе нахмурилась.

– Но, насколько я знаю, лер, последующие его облики не могут сильно превышать по размерам основной. То есть он может вырасти до размеров кошки или небольшой собаки, но при этом уже никогда не будет… скажем, тигром или… э-э, медведем.

– Верно, – снова согласился господин Огэ, отчего она нахмурилась еще сильнее.

– А если он станет другим?

– Такого не бывает, – улыбнулся маг. – Раз он стал крысой, значит, и дальше останется крысой. Или животным, по размерам не сильно превосходящим крысу. Я понимаю, что вам бы, наверное, хотелось чего-то большего, но увы – природу никому не дано изменить.

Кер неожиданно поднял голову и презрительно фыркнул.

– Ладно, – благоразумно оставила эту тему Айра. – А чем отличаются дикие метаморфы от охранных? Только наличием хозяина?

– По большей части, да.

– Но дикие все равно сильнее?

– Зависит от того, где и кем они родились. Точнее, кем стали сразу после рождения. Если зверь быстр и силен, то ваше предположение верно, леди. Если он был мал и труслив, то нет.

– А если он встретит животное, которое во много раз больше его? Он ведь не станет таким же сразу?

– Нет, конечно, – покачал головой господин Огэ, искоса поглядывая на суетящегося на полу метаморфа. – Сперва побудет детенышем, будет прятаться и таиться, как все маленькие дети.

Потом сможет пробраться к так называемому «родителю» и попытаться войти в его стаю. Или в гнездо, если первой была птица. А дальше все будет зависеть от того, как его примут: если возьмут в стаю, он всю жизнь проживет в основном облике. Его детеныши, скорее всего, станут такими же. Правда, бывает и так, что инстинкт все же гонит самку прочь от семьи и заставляет рожать детенышей в одиночестве. Чтобы, так сказать, вид не вымер. И тогда все начинается по новой.

Айра поежилась.