\

 — Мне пришлось много работать, чтобы сегодня иметь возможность прикоснуться к Перводереву.

— Конечно, — сухо кивнул Марсо. — Ты грезил им еще в то время, когда мы были простыми адептами.

Лер Альварис презрительно фыркнул.

— Это ты грезил. А я строил планы на будущее и искал способ проникнуть сюда, чтобы об этом не прознал Ковен. Сердце — оно ведь хорошо защищено. Да ты и сам убедился, что стоит только к нему приблизиться, как сразу отдаешь Всевышнему душу. А мне, в отличие от тебя, такой исход всегда был не по нраву. Победа любой ценой — это, знаешь ли, не мой стиль.

Однако раз в тысячу лет подходит время сменить очередное Сердце, Занд ненадолго приоткрывается. Как раз настолько, чтобы впустить в себя одну-единственную чистую душу… или не слишком чистую, но очень настойчивую, которая могла бы… испросить для себя любое желание. Так, как когда-то сумел сделать мой дед.

— Он рассказал тебе о Сердце, — неестественно ровно заключил Марсо.

— Конечно. Кто же еще станет просвещать на такую опасную тему первокурсника? Только родич, находящийся на грани безумия. А Иберратус со временем так устал от своей тайны, что в какой-то момент ушел из эльфийского леса, предварительно рассказав эльфам все, что знал.

С их помощью он создал Охранные леса, организовал там постоянную стражу, убедился, что Сердце в безопасности, и ушел. Но на этот раз спрятался в Снежных горах, где его не почуяли бы ни маги, ни эльфы, ни гномы и никто другой. Думаю, он просто устал от дрязг. И, скорее всего, устал даже от жизни. А потому ушел всем назло и выстроил в Снежных горах надежное убежище. И туда почти пять веков назад привел свою последнюю жену — единственную, которая смогла подарить ему наследника. Моего отца.

Марсо сжал челюсти.

— Зачем ты его убил?

— А зачем он был нужен? — удивился Альварис. — Дед рассказал все, что знал, и стал бесполезным. К тому же на старости лет он выжил из ума, так что я всего лишь подарил ему покой, которого он жаждал.

— Почему именно тебе?

— Потому, что у отца был слишком слабый дар. И потому, что он не сумел бы сохранить эту тайну.

— А ты, значит, сумел? — ядовито поинтересовался призрак, но директор ничуть не смутился.

Только прищурился да раздвинул губы в змеиной усмешке.

— Я рассказал об этом только одному человеку — близкому другу, которому когда-то верил как себе. Давнему другу. Почти брату. Который, между прочим, меня предал, решив добраться до Сердца в одиночку!

Марсо моргнул, но в лице не поменялся.

— Что поделаешь? Тщеславие — наша с тобой общая проблема.

— Нет, друг мой, — похолодел голос лера Альвариса, а в его руках снова зазмеился клубок тумана. — Ты не прав: дело не в тщеславии.