\

После чего удовлетворенно кивнул, а потом резко сжал ладонь, намереваясь отпустить смертоносное заклятие…

И только сейчас заметил, как осыпается пепел с его безымянного пальца — все, что осталось от любовно созданного, старательно выточенного, много лет заполняемого силой кольца.

— Что за?.. — Лер Альварис недоуменно нахмурился. А потом опустил взгляд и вздрогнул, подметив крохотную струйку силы, до сих пор вливающуюся в его помолодевшее тело.

Она наполняла его постепенно, исподволь, осторожно распределяясь по всему телу. Сперва восстановила истощившиеся при прокладке тоннеля резервы.

Затем потекла во внешний источник. Наполнила его до краев, заставив рассыпаться сиреневым прахом. А когда сбрасывать излишки стало некуда, начала копиться внутри. В слабом человеческом теле. И все продолжала прибывать, вливаясь бескрайней рекой, нескончаемой волной, непрерывно усиливающимся водопадом… нет, уже не водопадом, а почти морем… да какое там! Целым океаном!

Архимаг вздрогнул от предчувствия непоправимой ошибки и быстро обернулся: вставшая на ноги никса смотрела на него без всякого сочувствия.

Смотрела с насмешкой, безжалостно следя за тем, как все ярче искрятся его посветлевшие волосы. Все сильнее светится кожа. Как бьют из-под нее упругие сиреневые лучи, не сумевшие уместиться внутри, но тут же стремятся обратно, входя в мага насильно, медленно и тяжело, грозя в скором времени разорвать его на куски.

Как оказалось, человеческое тело не приспособлено к такому страшному испытанию. Оно не умело хранить и перерабатывать так много энергии. Но и высвободить ее было не в состоянии — могущества стало слишком много! И стоит его добавить еще хоть каплю…

— Что? — прошептал Марсо, когда лер Альварис жутковато побледнел.

 — Силы много не бывает, да? Этого ты не учел?

Глава Ковена сглотнул и с новым пониманием уставился на сотворенную им защитную сеть: мощную, широкую, готовую закрыть Перводерево от любой напасти. Даже от мощного взрыва, способного разнести на клочки половину Занда.

— Ты решил, что, получив силу бога, можешь сравниться с ним? — снова прошептал Марсо. — Но Сердце — это и есть наш бог.

В нем — наши силы, радость и горе, колебания, сомнения, счастье и беды, ненависть и любовь… Оно — это все. А все не может быть измерено человеческими мерками. И не может существовать там, где для него нет свободы… разве ты не знал об этом? Не знал, что нельзя стать богом, оставаясь по-прежнему человеком? Не понял, почему я когда-то остался без тела?

Архимаг вздрогнул.

— Да, — горько улыбнулся призрак. — Когда-то я совершил ту же ошибку, что и ты сейчас.