\

— Но ты же не добрался!

— Кто тебе сказал?

— Ты… — Лер Альварис резко осекся, а потом встретил полный понимания взгляд Кера и тихо взвыл: — Проклятие! Ты меня обманул!

— Я забыл, — качнул головой Марсо. — Сердце забрало мою память с того момента, как я ступил на его границу. Вместе с мыслями о смерти. С ответами и воспоминаниями о том, за что мне отмерено такое наказание.

— Марсо!!!

— Ты прав: я действительно был здесь, — прошептал дух. — Действительно добрался до Перводерева. Стоял перед ним, как дурак, и точно так же просил для себя всякую чепуху.

А ты… боюсь, ты даже сейчас не способен стать Сердцем Зандокара. Но, согласись, за подобное знание стоит умереть. Ты же ученый? Исследователь? Чувствуешь величие момента?

Лер Альварис с суеверным ужасом уставился на Айру. Живую, невредимую, легко выносящую ту жуткую мощь, что бурлила внутри Перводерева и самый краешек которой он успел перехватить.

Она отдала ему сравнительно немного — даже не половину того, чем владела, а треть… или даже меньше. А остальное все еще клокотало внутри. Все еще жило. Раскручивалось могучими потоками, образуя гигантскую лиловую воронку.

— Но как выдерживает она?!

— Как умеет, — еще тише прошептал Марсо. — Ведь ее питает не только Перводерево.

Архимаг вдруг увидел безжизненное лицо Викрана, его истончившуюся ауру и внезапно все понял:

— Ты?!

Дер Соллен слабо улыбнулся.

— Что ты сделал?!

— Отдал ей свою силу, — неслышно уронил боевой маг. — И стойкость. Ты же знаешь: инициация — как маятник. Через нее можно взять все, что захочешь, а можно и наоборот — отдать то, что считаешь нужным.

"

"Директор наконец-то осознал ту единственную причину, по которой ученик все еще не вмешивался, не боролся и даже не пытался противостоять. Увидел его погасшую ауру, на мгновение прислушался к резерву и глухо застонал:

— Ты сжег свой дар дотла! Ты больше не сможешь призвать Озарение!

Викран дер Соллен улыбнулся чуть шире:

— Я не жалею.

— Сумасшедший… зачем?! — взвыл архимаг. — Что в ней такого, что ты готов умереть?!

— Все, — тихо прошептал мастер Викран, обернувшись к Айре и долгим взглядом посмотрев на ее неимоверно бледное лицо.

 — Она — это все. Целая жизнь. И смерть. Воля. Свобода. Боль и счастье… Но ты не поймешь. Это — только моя боль и мое счастье. Моя жизнь и смерть. В любой день. В любой год. Отныне и навсегда… просто я слишком поздно это понял.

Лер Альварис пораженно застыл, увидев что-то странное в глазах бывшего ученика. Что-то невозможное, немыслимое, чего вообще не должно было быть.

— Так не бывает! — простонал он, неумолимо распадаясь на части. — Ты не мог во второй раз…

— Ты прав.