\

Господин Дербер — учитель по физической подготовке — отличался строгой военной выправкой, роскошной седой шевелюрой, подтянутой фигурой и совершенно бесподобными усами, которыми, судя по всему, очень гордился. Усы, разумеется, тоже были седыми, но ухаживали за ними так, словно они по-прежнему имели сочный рыжий цвет и сводили с ума многочисленных поклонниц.

Сказать, что учитель был стар, язык не поворачивался: на жестком, словно задубевшем и просоленном морскими ветрами лице хоть и появилось немало морщин, но до сих пор не виднелось старческой дряблости. Он странным образом походил на выкованный и закаленный в боях клинок, вышедший из рук отменного мастера и прошедший немало кровавых боев. Руки же у него были сильными, крепкими, а ладони твердыми, как лошадиное копыто. Военный камзол сидел на подтянутой фигуре учителя как влитой, а двигался Дербер так, словно и сейчас был готов в любую секунду метнуться в сторону, чтобы увернуться от шального заклятия.

— Мое уважение, леры и лерессы, — сухо бросил преподаватель, внимательно оглядев выстроившихся в ряд учеников. Неторопливо прошелся вдоль молчаливого строя и наконец заметил разрумянившуюся от бега Айру. — Вы почему не готовы, леди?

Девушка непонимающе моргнула.

— Что, простите?

— Почему не в форме, я спрашиваю?

— Какой еще форме?

— В самой обычной, — хмуро пояснил господин Дербер и кивнул в сторону остальных учеников.

Она непонимающе огляделась и только тут заметила, что на одноклассниках больше не было мантий — лишь удобные штаны свободного покроя, мягкие туфли с гибкой подошвой, одинаковые рубахи с треугольным воротом и стеганые безрукавки, совершенно не стесняющие движений. Ни платьев, ни юбок, ни изысканных камзолов, ни бесформенных балахонов, к которым все уже успели немного привыкнуть. Более того, девушки предусмотрительно подвязали длинные волосы, чтобы не мешались, а юноши нацепили кожаные пояса, на которых виднелись специальные кольца для ножен.

Айра растерянно посмотрела на свои растоптанные башмаки и выглядывающий из-под мантии подол.

Честно говоря, она даже не подумала, что здесь есть занятия, на которых требуется переодеваться, а потому совершенно не озаботилась этим вопросом. Более того, просто не знала, где взять подходящий наряд, и теперь лихорадочно соображала, что делать.

— Простите, господин Дербер, — наконец вздохнула она. — Кажется, вы правы: я не готова к вашему уроку.

— Совершенно верно, — бесстрастно подтвердил учитель. — Поэтому сегодняшний день вы проведете под стеной, на скамье «для неудачников». И будете лишь наблюдателем, в то время как остальные начнут свое первое занятие.