\

Спросить было не у кого, потому что девочки дружно старались избегать общения с неродовитой соседкой, а у парней она и сама не стала бы интересоваться. Никаких слуг, помощников и портных тут и в помине не водилось, так что Айра целую неделю ломала себе голову над тем, где найти этот жизненно необходимый элемент гардероба. Тогда как господин Дербер, раз за разом не находя на нерадивой ученице надлежащей одежды, регулярно отправлял ее на скамейку «для неудачников», а затем холодно добавлял к списку необходимых для освоения книг еще одну-две.

Затем ситуация немного исправилась: озаботившийся новой проблемой Марсо и вездесущий Кер все-таки отыскали некое подобие формы.

Правда, не черного цвета, как у остальных, а серебристого. При этом призрак и крыс едва не передрались, стремясь вручить Айре эту странную одежду, а хитрый маг еще и ругался, требуя у маленького грызуна законного права на приятный подарок «для дамы».

Но самое обидное заключалось в том, что когда она появилась на занятии в обновке, господин Дербер нисколько не обрадовался: смерив переодевшуюся ученицу внимательным взглядом, он заявил, что ей не хватает правильной обуви и кожаного пояса.

После чего равнодушно отвернулся и уже знакомым жестом велел отправляться на скамейку."

"Айра из-за этого так рассердилась, что на выходе из зала даже стукнула в сердцах по стене. Из-за чего отшибла себе кулак и, расслышав за спиной сдержанный смех Грэя Асграйва, стремглав умчалась в хранилище — искать в его необъятных закромах такие же мягкие туфли, как у остальных.

С помощью Марсо и незаменимого Кера через несколько дней нашла. Надела. Явилась на урок и с замиранием сердца встала в общий строй.

Но седой ветеран только вопросительно поднял брови и велел отыскать такие же, только на мягкой подошве, чтобы не портить ноги. А еще через три дня согласился, что форма наконец правильная и надета как положено, однако, к его огромному сожалению, Айра выучила совсем не ту методичку, которую он велел… и, конечно, выгнал снова.

В общем, пришлось несладко.

Но со временем она привыкла, втянулась. Перестала расстраиваться из-за пустяков. Стала более уверенной. Повзрослела, что ли? Она стала гораздо спокойнее, научилась отвечать на вопросы преподавателей без смущения.

А еще почти перестала опасаться, что ответит неправильно. Прекратила бояться наказания — зачем? После постоянной головной боли, вечного недосыпа, полуголодного режима, холодной каморки, отчуждения соседей и почти полного одиночества она вдруг поймала себя на мысли, что думает об отчислении с затаенной надеждой.

Сиреневую прядь в волосах она продолжала настойчиво прятать, ощущая в этом какую-то смутную потребность.