\

Тем самым показав, что сам факт хоть и не ускользнул от его внимания, все же не принес ни тревоги, ни беспокойства.

Ну и пусть.

Айра лишь вздохнула с облегчением и поспешила покинуть комнату сразу за ним. А потом свернула в первый попавшийся коридор, нажала на неприметный камень и проворно исчезла в одном из потайных ходов, которых Кер за последнее время успел показать ей великое множество.

ГЛАВА 11

На очередной урок по боевой подготовке Айра собиралась со всем тщанием.

Все, хватит уже скамейки «для неудачников». Весь класс гогочет третью неделю, с нескрываемым восторгом ожидая вердикта господина Дербера, а также новой причины, по которой Айра не смогла бы продолжить занятие.

"

"Но теперь все, дудки! Костюм у нее был, туфли и ремень тоже имелись, методичек она считала даже с запасом, пожертвовав для этого своей многострадальной головой. Да еще и сбегала между уроками в хранилище, дотошно расспросив Марсо про преподавателя, его уроки и возможные причины столь предвзятого отношения.

Призрак, насмешливо хмыкнув, со знанием дела заявил, что Дербер — просто педантичный вояка, помешанный на точности. А кроме того, у него в привычках имелась непонятная склонность к наглядному обучению.

Иными словами, для того, чтобы класс проникнулся всей серьезностью его предмета, господин Седоус намеренно выискивал среди учеников наиболее рассеянного и наименее успешного в его дисциплине беднягу, а затем с редким упорством демонстрировал ошибки, которые ни в коем случае не стоило допускать.

Будучи человеком опытным и бывалым, повидав на своем веку немало новобранцев, с «опальным» учеником Дербер еще не ошибся ни разу. Выбирал только тех, кто действительно не был способен подняться в умении владеть оружием выше самого низкого уровня, и заполнял его время более привычным для хиляка занятием — чтением и теоретическими изысканиями, к которым слабое тело зубрилы было приспособлено гораздо лучше, чем к физическим упражнениям.

В понимании старого солдата ученик ничего не терял. Разумеется, несчастный при каждом удобном случае распекался за малейшую провинность — подчас столь незначительную, что другие преподаватели не обратили бы на нее внимания. От этого попадал в опалу со стороны сверстников, терялся еще больше, нервничал и, естественно, забывал о чем-то еще.

За новую оплошность его наказывали снова, объем задаваемой литературы прогрессивно увеличивался, настроение и самооценка несчастного падали почти до нуля. Но зато более способные и, соответственно, строптивые ученики становились шелковыми и демонстрировали редкостное прилежание в учебе. Что, конечно же, не могло не радовать сурового ветерана.

Кто виноват, что на этот раз его выбор пал на опоздавшую девчонку с вечным испугом в глазах? Наверное, никто.