Фейсконтроль на главную роль

Не приходило в голову, что ты занимаешься незаконной торговой деятельностью и не платишь отчисления государству?

– Ничего плохого я не делаю, – испугался мошенник, – даже наоборот, людям облегчение даю. Судьба у них в лучшую сторону меняется.

– Откуда ты знаешь?

– Рассказывают.

– Кто? – дожимала я скользкого, словно мокрое мыло, собеседника.

– У меня с народом то густо, то пусто, – неожиданно стал откровенничать Сергей. – Порой три человека за вечер придут, а иногда два месяца голяк. Вот я и даю объявления в газетах. Но случается, что мне своих друзей-знакомых присылают те, кто уже купил мизинец. Тогда люди прям с порога заводят: «Дайте волшебное средство, как Наташке-Машке-Таньке, она на шикарную работу устроилась». Или про удачное замужество сообщают, исцеление от болезней…

– Прямо не палец, а шагреневая кожа, – фыркнула я. – Только она была многоразовая, лишь уменьшалась с каждым желанием.

– Латекс сильно на кожу смахивает, – согласился Сергей, абсолютно не знакомый с творчеством Бальзака. – Я придумал ноу-хау – добавку в массу. Она в руках быстро нагревается, и кажется, что палец совсем настоящий.

Я передернулась и подытожила:

– Из твоего рассказа следует, что своих клиентов ты не знаешь.

– Паспорта не спрашиваю, квитанций не заполняю, – с легкой издевкой сообщил «бизнесмен». – Некоторые сами представляются, имя называют, но я его тут же забываю. Да и что помнить-то? Смешно, ко мне все Тани Ивановы заваливаются. Хоть бы пооригинальней врали!

– Женщин больше, чем мужчин?

– Ваще одни бабы.

– Можешь описать внешность той, что приходила последней?

Сергей призадумался.

– Э… э… волосы, глаза… губы… ничего особенного.

– Блондинка?

– Ну… нет.

– Брюнетка?

– Не-а.

– Шатенка? – упорствовала я.

– Серая, как мышь, – заявил парень, – а больше и сказать нечего.

Я приуныла, но решила не сдаваться.

– Значит, клиенты приходят через знакомых и по объявлению.

– Верно, – зевнул Сергей.

– А где, так сказать, оригинал пальца?

– У деда в тайнике под подоконником, он его там хранит.

– До сих пор?"

"– Ну да, – кивнул Сергей. – Пока Дмитрий Сергеевич жив, мизинец трогать нельзя, а то дедушка совсем взбесится. У него этот палец – прямо больное место. Старикан такой злой стал! Еще хуже, чем раньше. Он от меня иногда удирает. Я вам уже рассказывал. Но дальше подъезда не уходит. Выскочит на первый этаж, сядет за стол и к какому-нибудь человеку пристанет. Причем может вначале нормальным показаться. К примеру спросит: «Куда идете?», и человек начнет объяснять. Вот тут его Дмитрий Сергеевич как схватит, да заорет: «Расстрелять! К стенке! Скорей! Конвой сюда! Отрубить пальцы!» Прямо глючит его на мизинце.