Герметикон

Я не собирался читать приотскую и уж тем более галанитскую прессу, но через два дня с аэропланов нам скинули газеты. ""Тикарская печь"", неплохая выдумка, звучная.

Нас называют убийцами.

И ни слова о пятнадцати тысячах расстрелянных пленных. Их нет. Точнее, они подняли бунт, ведь так? Охрана защищалась, лупила из пулемётов до тех пор, пока все пятнадцать тысяч не погибли. И ни один журналист не написал об этом. Ни один.

А мы — убийцы.

Прости, что заставляю тебя читать всё это. Прости, что окончательно разрушаю себя в твоих глазах. Прости, что причиняю боль. Прости меня, Этна, но если бы пришлось, я снова устроил бы ""Печь"".

Без колебаний"".

Из личной переписки фельдмайора Адама Сантеро27-й отдельный отряд алхимической поддержкиПриота, Межозёрье, начало октября* * *Автомобиль Бабарского оказался ""Бордом"": вместительным и простым, как фермерская бричка, не укладывающимся в высокие адигенские стандарты.

— Ужасно, — вздохнул Помпилио, подпрыгнув на очередной кочке. В самом начале пути дер Даген Тур вошёл в противоречие с жёстким сиденьем и теперь комментировал всякую дорожную неровность. — Отвратительно!

— Сначала я хотел взять что-нибудь двухместное, с открытым верхом, всё-таки известный бизнесмен, да ещё и радикулит, чтоб его, разгулялся, — весело болтал ИХ, не забывая управляться с педалями и рулевым колесом.

 — Но разум и природная бережливость взяли своё: прикупил машину подешевле, но побольше. — Суперкарго помолчал и задумчиво добавил: — Чего мы только в ней ни возили…

Подозрительные пятна на заднем сиденье и едва уловимый запах чего-то незаконного молчаливо подтвердили слова бедового Бабарского.

— Сейчас частных машин мало, все в армии, чтобы, значит, командиры и другие господа офицеры могли поспеть по своим делам, но моей фирме сделали поблажку, всё-таки поставщик военного ведомства.

Можно сказать: патриот. Инвалид, опять же, пострадавший здоровьем ради бесперебойных поставок… Вот и пришлось господам офицерам изымать другие авто.

— Синьорам офицерам, — поправил суперкарго Помпилио.

— Здесь — господа, — уточнил ИХ. — До войны местные власти только просили называть себя господами, а теперь как с цепи сорвались: ввели штрафы.

— Правда?"

"— Честное слово, — округлил глаза Бабарский.

Получилось правдоподобно, впрочем, дер Даген Тур привык к умелым проявлениям искренности и наивности. — Назовёшь полицейского синьором — лезь в кошелёк за извинениями, поймают три раза — в суд, месяц ареста. Чистое безумие.

— У них мало времени, они торопятся и потому действуют грубо, — проворчал адиген.

— Кто?

— Те, кто хочет сделать приотцев и ушерцев максимально разными.

— Сделать? — ИХ не сдержал улыбку. — Куда уж больше, мессер? Приотцы — потомственные крестьяне, ушерцы — рыбаки и рабочие.