Герметикон

— ИХ, мне всё ещё нужно переговорить с человеком по имени Друзе Касма, — ровно произнёс адиген.

— Я помню, мессер, я сообщу, когда он окажется в Унигарте.

— Хорошо. — Дер Даген Тур помолчал, глядя, как погибают у его ног бесконечные ряды волн, и продолжил: — Мы должны быть готовы покинуть Кардонию в любой момент. Пришло время возвращать долги.

— Я понимаю, мессер. — Бабарский кивнул, словно подтверждая самому себе, что информация принята, и поинтересовался: — Вы позволите задать вопрос? Он мучает меня вот уже несколько недель.

— Задавай.

— Я очень удивился, что Арбедалочик остался в живых.

Вы говорили…

— Всё было так, как я говорил. — Помпилио прищурился, припоминая развороченную грудь галанита, кровь, удивление в затухающих глазах и второй выстрел Киры. — Видимо, Арбедалочик оказался крепким парнем, а галанитские врачи — кудесниками.

* * *— Абедалоф…

— Кто же ещё?

Селтих смутился:

— Я хотел сказать…

— Ере, я прекрасно знаю, что вы хотели сказать, и просто пошутил. — Галанит слабо махнул рукой. — Пребывание на больничной койке нагоняет на меня тоску, которую я пытаюсь разогнать дружескими подначками.

Присаживайтесь.

— Спасибо.

Арбедалочик принял командующего в кресле. Грудь всё ещё перетянута повязками, лицо всё ещё бледное, однако выглядел директор-распорядитель гораздо лучше, чем месяц назад.

— Как ваши раны? — тихо спросил Ере, присаживаясь на стул.

— Ноют, но затягиваются. Вчера мне сняли последние швы.

— Я рад.

— Вряд ли больше меня.

— Да как вам сказать…

Всё связанное с медициной и медикусами приводило Селтиха в состояние, близкое к панике. Этот кошмар преследовал Ере с детства: он прикован к койке, не может пошевелить ни рукой, ни ногой и медленно умирает, оставленный друзьями, слугами и даже жестокосердными санитарами.

Он один. Он беспомощен. Он в больнице… Со временем генерал научился не покрываться потом при виде белых халатов, но всякий раз этот подвиг стоил ему огромных усилий.

— Буду рад видеть вас в добром здравии у себя в штабе.

— Через несколько дней навещу, — пообещал Арбедалочик. — Слово скаута.

— Вям! — подтвердил его слова саптер.

— Мне пора развеяться.

— Вям!

— Ничто так не способствует выздоровлению, как друзья и хорошие новости.

Известие о ранении Абедалофа повергло Селтиха в шок. Точнее, сначала ему вообще сообщили о смерти директора-распорядителя и лишь потом, через час, — о тяжёлом ранении. И этот час стал самым страшным в жизни Ере. Он прекрасно понимал, что Арбедалочик является главным двигателем проекта ""Кардония"", что именно он убедил всесильных директоров-наблюдателей не отступать после первой неудачи и дальше оказывать Приоте поддержку, и с его смертью наступят тяжёлые времена. К счастью, всё обошлось.