Герметикон

 — Его шум отвлекает.

— Как скажете… э-э…

Помпилио спокойно улыбнулся, но помогать эрсийцу не стал. Ему было интересно, какой выход отыщет Крачин.

— Как скажете, аллакут.

Аксель выбрал принятое в Химмельсгартне почтительное обращение ""старший"". Использовать традиционное ""мессер"" Аксель не хотел, называть Помпилио ""синьором командором"" язык не поворачивался, а вот нейтральное ""аллакут"" подошло как нельзя кстати. Заодно напомнило адигену, что перед ним бамбальеро.

— Хорошо, Аксель, пусть так. Это правильно и… вежливо.

Говорить ""вы"" и слышать в ответ ""ты"" было не очень приятно, ведь все знакомцы Крачина из числа адигенов-бамбальеро держались с ним на равных.

Однако Аксель понимал, что дер Даген Тур случай особый. Знаменитый на весь Герметикон выходец из старинной династии даров, командор Астрологического флота, бамбадао: что тут добавишь? И пусть они были почти ровесниками, это ничего не меняло, Аксель признавал превосходство адигена.

— Как тебе закуски?

— Выше всяких похвал."

"Недостаток продовольствия, судя по всему, ощущали даже такие люди, как дер Даген Тур: обед был приготовлен из морепродуктов, на которые ещё не разозлившийся Банир был щедр.

Маринованный саунграбль, мельдь в белом вине, копчёное филе мангеля — блюда вкусные, но не самые изысканные. Немного овощей и мало хлеба.

И именно скромность стола заставила Акселя произнести следующую фразу:

— Не думал, что вы задержитесь на Кардонии, аллакут. Тут становится опасно и…

— Голодно, — закончил адиген.

— Совершенно верно.

— Мне доводилось голодать, и поверь на слово: сейчас в Унигарте всё хорошо, — легко, как о само собой разумеющемся произнёс дер Даген Тур.

 — Здесь полно еды.

""Ему? Голодать?"" Крачин растерялся, но уже через мгновение вспомнил, что некоторые путешествия Помпилио даже сорвиголовы называли безрассудными, и понял, что адиген не лжёт и не рисуется. Ему доводилось голодать. Изнеженному сибариту, толстые пальцы которого унизаны перстнями.

Аксель к встрече принарядился: явился в голубом парадном мундире, правда, без орденов; в до блеска начищенных ботинках и фуражке, которую пришлось оставить в холле. А вот Помпилио вышел на веранду по-домашнему: тончайшего шёлка сорочка с распахнутым воротом, лёгкие чёрные брюки и тоже чёрные тапочки с загнутыми носами.

И тяжело опирался на отделанную золотом трость, которая сама по себе была достойна сокровищницы какого-нибудь владетельного адигена.

— Я не уезжаю, поскольку не завершил дела. — Точно выверенная пауза. — А когда улетаешь ты? Я слышал, Корпус эвакуируют?

Официально об уходе эрсийцев ещё не объявляли, однако Аксель знал, решение принято. И не был этому рад.

— Я остаюсь, — медленно произнёс он, выдавливая лимон на ломтик мангеля.