Герметикон

— Почему?

— По личным мотивам.

— Война не может быть личным делом! — удивился адиген.

Восклицание достигло цели: то, что казалось естественным в ночных размышлениях, неожиданно окрасилось в клоунский наряд, прозвучало настолько глупо, что Аксель смущённо промямлил:

— Долг…

И признался себе, что Помпилио играючи, одной лишь интонацией, потряс сложнейшее умозаключение, которое обер-шармейстер по кирпичику складывал всю последнюю неделю. Не разрушил, но потряс.

— Кстати, о долгах, — сменил тему дер Даген Тур. Он прекрасно понял замешательство эрсийца и великодушно дал ему время прийти в себя.

 — Теперь это переходит в твою собственность, Аксель. Вернёшь, когда я расплачусь.

Ошарашенный Крачин протянул руку, и адиген вложил в его ладонь перстень с редким игуасским алмазом — в центре которого пряталась малюсенькая красная капелька.

— Обязательство передаётся по наследству, так что ты или твои дети смогут прийти за долгом к моим потомкам.

— В любое время?

— До тех пор, пока будет существовать семья Кахлес, — чуть напыщенно ответил Помпилио и снова помолчал. — Ты не против немного позаниматься после обеда?

— Что? — вновь растерялся Аксель.

— Тебе нужно возвращать форму, а у меня как раз запланирована тренировка.

— Что я должен делать? — Крачин посмотрел на замершего в тридцати шагах бамбадао.

— Иди вдоль мишеней, останавливаясь на секунду под каждой, — распорядился тот, продолжая стоять к Акселю спиной.

Эрсиец тут же сделал первый шаг.

Круглые цели были закреплены на воткнутых в землю шестах на уровне головы обер-шармейстера. Высота равная, а вот расстояние между шестами произвольное, поэтому Акселю и приходилось задерживаться: дать возможность бамбадао испытать слух.

Отойдя на пять шагов от последней мишени, Крачин громко хлопнул в ладоши. Помпилио резко развернулся, вскинул ""Улыбчивого Ре"", и четыре выстрела слились в единый грохот. В центре каждой мишени появилось по аккуратному круглому отверстию.

— Кажется, ничего не пропустил, — произнес дер Даген Тур, снимая с глаз повязку.

— Да, — подтвердил эрсиец. — Ничего.

Он всегда мечтал стрелять так: ориентируясь на едва слышный шелест травы и шуршание одежды, на запах, на дыхание. И стрелять без промаха.

— Это и называется быть бамбадао.

— Нет, это называется Хоэкунс.

— Что? — В следующий миг Крачин понял, что, задумавшись, произнёс последнюю фразу вслух, и залился краской стыда. — Извините.

""Да что же за день сегодня такой? Почему я постоянно в замешательстве? Это игра? Он специально так выстраивает беседу?""

С другой стороны, день выдался превосходный. После обеда они с дер Даген Туром отправились в арсенал, где Аксель с благоговением изучил великолепную коллекцию изумительных бамбад адигена.