Герметикон

 — Дер Даген Тур остановился и, глядя на серый, насупленный Банир, произнёс: — И ещё важно, куда ты идёшь.

""Опять загадка?""

Но адиген ответил на неё сразу же.

— Моя нынешняя цель недостойна, Добрый Маркус не одобряет того, что я делаю, но вот здесь, — Помпилио прикоснулся к левой стороне груди, — здесь очень сильно болит. Я знаю, что мёртвые враги не смогут излечить меня, но боль гонит вперёд, боль требует убивать. И я убиваю. Происходящее неправильно, я зол, я иду против заповедей, я исказил насилием Высокое искусство, но не могу иначе. В конце концов, я человек.

Почему дер Даген Тур выбрал на роль исповедника именно его? Почувствовал родственную душу бамбальеро? Почувствовал уважение к тому, кто спас его жизнь? Или же ему не с кем больше поговорить?

У Крачина не было ответов на эти вопросы, зато он точно знал, что должен сказать.

Искренность за искренность.

— Я хочу остаться на Кардонии, поскольку понимаю, за что я тут сражаюсь. Меня тошнит от маршальских междоусобиц, от повстанцев, которые воюют только для того, чтобы воевать, и от всего дерьма, что творится на Эрси. Но Эрси — моя родина, я не хочу, чтобы ко мне домой пришла Компания.

— Мы оба делаем не то, что хотим, несмотря на то, что можем выбирать, — вздохнул Помпилио. — И будем за это наказаны.

— Богом? — криво улыбнулся Аксель.

— Людьми, — убеждённо ответил дер Даген Тур. — Бог мудр и добр. Бывает, мы его огорчаем, но никогда не злим.

* * *— Солонину возьмёшь? Свежайшая, только из Приоты. Можно на вес, можно сразу бочку, но только за золото. У тебя есть золото?

— Я вегетарианец.

— Какой?

— Желудок слабый, мясо не переваривает. Ты, наверное, слышал о кышташмыльской непроходимости? Я стал её жертвой.

Ужасные ощущения.

Однако уличный брокер не отлипал. То ли почуял, что имеет дело с нужным человеком, то ли болтался под кайфом: его зрачки были изрядно расширены.

— Отличная солонина, приятель, десять цехинов за бочку. Ты наваришь вдвое, если продашь в розницу. У тебя есть десять цехинов?

— У меня нет денег, я бессребреник. Слышал о такой болезни? Очень заразная, так что берегись.

Война не обошла стороной Запределье, ещё больше расслоила его обитателей: у одних прибавилось проблем в виде дорожающей еды, другие жирели на её контрабанде.

Брокер, судя по всему, относился к первым: костюм драный, на шее едва подсохшая царапина, пальцы прыгают, губы дрожат, но голос звучит твёрдо, и слова скользят уверенно, сказывается опыт.

— А девять цехинов? Я могу сделать скидку. У тебя есть девять цехинов?

Скорее всего, знака брокера ожидали громилы, готовые воткнуть Бабарскому нож в брюхо и за девять, и за три, и даже за один цехин. И за кусок солонины, если бы он оказался у случайного прохожего.

— Последнее предложение: восемь цехинов."

"— Ты ему надоел.