Герметикон

 — Здоровяк появился неожиданно, вынырнул из подворотни и уверенно преградил брокеру дорогу. — Понятно?

А для усиления эффекта продемонстрировал короткий рыбацкий нож — отличительный знак ребят Серого Штыка. Дальнейших пояснений не понадобилось.

— Извините, — пролепетал побелевший брокер. Даже наркотики не помешали ему сообразить, что он действовал на нервы серьёзному и уважаемому человеку. Пусть толстенькому, пусть маленькому, зато имеющему вес среди ребят самого Штыка. — Я не знал!

— И потому жив, — буркнул здоровяк. — Проваливай.

— Уже.

Но окончания диалога Бабарский не расслышал. Войдя в ""Поддай пару!"", он уверенно направился за двери ""кабинета"", едва заметно кивнув охраняющим её ""солдатам"", и радостно поприветствовал уголовника:

— Серый!

— Привет, мой невысокий толстый друг, — осклабился Штык. — Давно не виделись.

Поначалу, в первые минуты знакомства, которое произошло несколько месяцев назад, Серый не воспринял Бабарского всерьёз, даже несмотря на поручительство такого авторитетного в Омуте человека, как Умный Зум.

ИХ показался Серому недостойным болтуном, но эту ошибку совершали самые разные люди с самыми разными для себя последствиями. Штыку, к примеру, повезло: он вовремя сообразил, что вечно чихающий и сморкающийся толстячок с длинными чёрными волосами действительно отвечает за свои слова, и заключил с ИХ необычайно выгодную сделку.

— Опять с проблемами?

— Опять с предложением.

— Что на этот раз?

ИХ огляделся, несмотря на то, что Штык всегда оставался с ним один на один, достал из кармана платочек, чихнул и вежливо произнес:

— Извини.

— Да хоть сто раз ещё чихай, — благостно разрешил бандит.

В качестве платы за прошлое сотрудничество толстенький вернул с лингийской каторги племянника Серого, его названного сына и официального наследника. А поскольку провернуть такой фокус мог лишь необычайно влиятельный человек, Штык проникся к чернявому толстячку запредельной симпатией. То есть уголовник понимал, что спасла наследника птица другого полёта, но оценил, куда толстячку доводится залетать.

— Не смешно, дружище, я и в самом деле тяжко болен.

 — Суперкарго вздохнул и высморкался. — Кстати, твои рекомендации здорово помогли мне в Линегарте.

— Рад слышать, что моё слово до сих пор ценится.

— Тебя уважают.

Штык вяло махнул рукой, показывая, что ему приятно, но лучше поговорить о делах.

— А нынешний мой интерес связан с главной унигартской тюрьмой, — сообщил Бабарский. Он превосходно читал жесты.

— Собрался за решётку? — хмыкнул Серый.

— Воспользуюсь услугами тех, кто уже там.