Герметикон

Галанит сопел, лихорадочно пытаясь сообразить, что ещё можно вытянуть из консула, Дагомаро же пристально смотрел на бамбаду.

— Вы сказали, что изобретение состоит из двух частей. — Руди кашлянул. — А рассказали только о первой.

— Вторая часть — обыкновенный астринг. Без всяких изменений или дополнений.

Уникальная машина, создающая для цеппелей переходы через Пустоту. Астринги умели строить только на Герметиконе, принцип их работы не могли разгадать лучшие учёные умы других планет, и то, что Гатов сумел использовать звёздную машину в иных целях, не просто говорило, а прямо-таки кричало о гениальности Павла.

— Гатов никогда не упоминал, как ему удалось переделать астринг в бомбу? — спросил Йорчик.

— Павел добавил взрыватель, — сухо проронил консул.

— Не смешно.

— В таком случае — поплачьте, — резанул Дагомаро. — Я рассказал всё, что знаю. К тому же у вас есть преимущество: адигены понятия не имеют о том, что бомба возможна. Так что дерзайте, Руди, попробуйте сравняться с Павлом.

— Я попробую.

— Всего хорошего.

Йорчик остановился в дверях. Он знал, что должен уйти молча, что нет смысла в следующей реплике, но не удержался:

— Мне вас не жалко, Винчер, ничуть не жалко.

— Не нужно театра, Руди, — равнодушно ответил Дагомаро, склоняясь над бумагами. — Я прекрасно знаю, что вы собой представляете, поэтому уходите, и поскорее. Нас не должны видеть вместе.

— Вместе? — удивился галанит, прижимая к груди папку.

— Я тоже уезжаю. Нужно поговорить с дочерью.

— Прощайте, консул.

Без ответа.

Винчер покинул кабинет через пятнадцать минут. Окружённый телохранителями, он быстро оказался в главном холле, вышел через заранее распахнутую дверь и принялся спускаться по широченной лестнице, ведущей к площади Конфедерации.

Той самой лестнице, у основания которой несколько месяцев назад погибла Лилиан дер Саандер…

Начальник охраны часто говорил консулу, что такие выходы опасны, уговаривал садиться в лимузин во внутреннем дворе и покидать Дворец через задние ворота, но Дагомаро гордо отказывался. Отвечал, что во время войны его появление на публике поднимает дух людей и показывает, что Ушер силён и ничего не боится.

И действительно: чего бояться? Площадь запружена полицейскими, десантниками и агентами в штатском.

Вокруг настолько высокие телохранители, что голова рослого Винчера едва виднеется из-за их широких плеч. Зевак мало, за каждым приглядывают двое, а то и трое охранников, но приглядывать не имеет смысла: к Дворцу приходят только свои.

— Адигены лучше Компании!

— Вы правильно поступили, консул!

— Ушер превыше всего!

Люди хлопают, на их лицах улыбки. Впервые за несколько месяцев на их лицах улыбки: они верят в счастливое окончание войны.