Герметикон

Лингиец говорит о будущем так, словно оно уже свершилось. И эта уверенность оказалась страшнее слов."

"Что делать? Кричать? Угрожать? Застрелить проклятого дара из его же бамбады? Бессмысленно. Крики и угрозы приведут к потере лица. Справиться же с адигеном вряд ли получится: Антонио моложе и крепок на вид, а звать охрану глупо — в приёмной, как заметил Винчер, встречая дара у дверей кабинета, болталось не меньше десятка головорезов из свиты Антонио. Гектор Тиурмачин, который тоже скоро умрёт, говорил о них так: ""Половина из них бамбальеро, а с остальными лучше не связываться"".

""Он меня прижал!""

Не то чтобы Дагомаро боялся смерти, но он успел привыкнуть к мысли, что сумел избежать расплаты, растерялся, и потому его следующий вопрос прозвучал жалко:

— Получается, жертва Киры была напрасной? Вы её обманули.

— Кира и Помпилио не знают и никогда не узнают о нашем разговоре, Винчер, — пообещал Антонио. — Ваша дочь хотела спасти вас, мой брат стал заложником долга: он знает, что вы значите для Кардонии, и отказался от мести. Я восхищаюсь жертвой Киры и потрясён поведением брата, но я — не он, и я ему должен.

Помпилио взял на себя мою кровь, я возьму его, так будет честно. — Дар чуть подался вперёд. — Завтра вас убьют, Винчер, я так решил.

— А как же Кардония?

— Мы справимся.

— А если нет?

— Задета честь моей семьи, консул, а потому плевать я хотел на Кардонию, Компанию, Герметикон, политику, мораль, великодушие и прочие резоны, которые вы придумаете в попытке спасти свою шкуру. Вы жесточайшим образом убили молодую женщину, которая хотела принести мир на вашу планету. Вы заставили моего брата страдать и тем не оставили мне выбора.

Больше никакой медлительности или тягучести, тон сухой, деловитый, слова вылетают быстро, ровно, однако горящий в глазах огонь не оставлял сомнений в том, что Антонио говорит от души.

Он возмущён, оскорблён и свято верит в свою правоту. Перед Винчером сидел настоящий адиген.

— Мои внуки станут такими же?

Дар понял, что имеет в виду Дагомаро, и усмехнулся:

— Да, им повезло.

""А Кира станет Кахлес! Он уже видит её Кахлес и считает адигеной!""

И только теперь консул понял, для чего явился лингиец: рассказать, что отнял всё. И посмотреть на реакцию.

Род Дагомаро пал, сгорел на ступенях Дворца Конфедерации, превратился в прах вместе с несчастной Лилиан, был поглощён жаждущими мести Кахлесами. Своим детям Кира наверняка расскажет о дедушке и кардонийских корнях, но её внуки будут помнить только то, что их лысые предки правят на Линге уже тысячу лет.

— Что же вы за звери? — простонал Винчер.

— Беспощадные, — не стал скрывать Антонио. — Но на наших клыках нет грязи, только кровь. — Поднялся на ноги, повторил: — Завтра.

Развернулся и направился к дверям.