Герметикон

И ощущение обреченности было, угнетающее чувство покорности судьбе.

""Фатум, фатум, фатум… Гермес, ты видишь?""

Повозка ехала мимо застывшей очереди медленно, настолько неспешно, что Мерса не выдержал и отвел взгляд.

— Я всё понимаю, на Заграте стало холодно. — Возница помолчал. — Сегодня ночью ограбили синьора Смита, он зерно оптом продавал. Самого убили и всю семью тоже… Холодно стало на Заграте, очень холодно. Не так, как раньше.

— Я знаю.

— Вы тоже всё бросили? — Старик покачал головой. — Оно и правильно, синьор, — жизнь дороже.

Андреас хотел сказать, что не успел до конца расплатиться за лабораторию, что скудный скарб, трясущийся на дне повозки, и есть все его вещи, что он ничего не бросил, но… Но промолчал.

К чему старику знать, что баул с одеждой и две связки книг составляют всё его богатство? С чем приехал, с тем и уехал.

— Здесь, что ли?"

"— Да, здесь. — Чувствуя огромное облегчение от того, что разговор наконец закончился, Мерса резво спрыгнул на землю.

— Высоко. — Старик задрал голову и посмотрел на верхушку мачты, у которой важно покачивался цеппель. — Сколько сюда езжу, всякий раз удивляюсь: как же высоко.

Кажется, что мачты выше башни святого Альстера.

— Почти такие же.

Андреас ответил вскользь, машинально. А потом вдруг подумал, что возница, возможно, никогда в жизни не покидал Заграту.

Год за годом он возил в сферопорт людей, сгружал их вещи, а потом задирал голову и смотрел на длинные мачты, на покачивающиеся сигары цеппелей, на торчащие из их боков моторные гондолы и похожие на плавники рули. На гигантов, которые, оказывается, ""легче воздуха"" и умеют прыгать от звезды к звезде, смотрел и… И, наверное, завидовал. И пассажирам, и цеппелям.

Для них Заграта была всего лишь сферопортом, а для него — вечным причалом.

Наверное, возница утешал себя тем, что живет в тихом и уютном, спокойном и надежном мире и ему не нужно рисковать жизнью в кошмарной Пустоте. А еще, вероятно, когда-то у него была возможность уехать, наняться в армию или команду цеппеля — вербовщики ошивались во всех сферопортах, предлагая молодым парням попробовать себя в ""большом Герметиконе"", предлагая вырваться за пределы родного мира. Наверняка была такая возможность в жизни возницы, был шанс, но он им не воспользовался.

Сказал себе, что живет в тихом и уютном, спокойном и надежном мире и ему незачем рисковать жизнью в кошмарной Пустоте.

Шанс уплыл, сгинул нырнувшим в ничто цеппелем, а в тихой Заграте стало холодно.

У Андреаса запершило в горле и линзы очков, кажется, слегка запотели.

— Сколько я вам должен?

— Как договаривались, синьор.

Да, договаривались и даже торговались, но алхимик совершенно не помнил, на какой сумме они сошлись.

— Мне кажется… — он кашлянул. — Мне кажется, этого будет достаточно.