Герметикон

И неловко протянул вознице один из полученных от Помпилио цехинов. Лучик утреннего солнца радостно сверкнул на золотой монете.

— Слишком много, — тихо произнес старик. — Мы договорились на две марки серебром.

— Неважно.

— Я достаточно зарабатываю, синьор, мне не нужна милостыня.

Именно в таких загратийцев влюбился когда-то Мерса, рядом с такими загратийцами он мечтал прожить всю жизнь, ради них выбрал своим причалом Альбург. Сколько же их осталось, таких вот загратийцев?

— Это подарок, — твердо произнес Андреас, глядя вознице в глаза. — Я уезжаю. Навсегда уезжаю, а на моей родине, на Бахоре, при расставании принято делать подарки.

У меня нет друзей, нет родных, да и нечего мне отдавать, если честно — все мои вещи лежат в вашей повозке, и все они мне нужны. Я могу подарить только этот цехин. — Мерса жалко улыбнулся. — Пожалуйста, не обижайте меня.

И понял, что для него это действительно важно. Очень-очень важно.

Старик медленно протянул руку и взял золотой. Помолчал, глядя на алхимика, и произнес:

— Вы не должны стыдиться того, что уезжаете, добрый синьор. Вы поступаете правильно.

— Я чужак, но Заграта стала мне домом, — тихо ответил Мерса. — А я не смог для нее ничего сделать.

— Вы могли что-то сделать?

— Каждый из нас мог.

Старик улыбнулся:

— Вы хороший человек, синьор. И вы правильно делаете, что уезжаете.

Потом он выгрузил вещи, вернулся на козлы и поехал к воротам. Не оборачиваясь и больше не задирая голову. Ссутулившийся, грустный, полностью погруженный в себя и свои проблемы.

Андреас долго смотрел ему вслед, нервно теребя пальцами полы дорожного пиджака, вздохнул: ""Фатум, фатум…"", протер очки и вернулся к делам насущным.

Старый возница имел все основания для восхищения: металлические мачты взмывали вверх метров на семьдесят, не меньше, но для алхимика их высота имела исключительно прикладное значение. Она означала, что ему придется преодолеть несколько десятков лестничных пролетов, поскольку мачтовые лифты в небогатом порту Альбурга отсутствовали.

""А что делать с вещами? Тащить с собой?""

Однако расстроиться по-настоящему Андреас не успел — о нем позаботились. Минут через пять после отъезда возницы, когда Мерса уже прикидывал, как сподручнее тащить наверх багаж, с ""Амуша"" спустились три цепаря, сообщившие, что их отправили встречать ""синьора нового алхимика"".

Сначала они не выказали особой радости, но увидев скудный багаж, заулыбались, похватали вещи и почти бегом рванули к цеппелю. Судя по всему, они ожидали худшего.

Первые несколько пролетов Мерса пытался держаться с цепарями на равных, но вскоре, к своему стыду, отстал, изрядно снизил скорость и стал отдыхать едва ли не на каждой площадке.