Герметикон

Подобно высокородным адигенам, губернатор Мритский являлся убеждённым олгеменом, требующим от буйных подданных если не почитания, то хотя бы почтения к древней религии, и именно в его столице, а не в сферопорте, как обычно, располагалась резиденция архиепископа Менсалийского и кафедральный собор планеты.

Вениамин верил искренне, и это было здорово.

И это было страшно, учитывая, что он творил.

— Форт Карузо находится в самом большом из оазисов Камнегрядки, — продолжил тем временем губернатор. — Несколько лет назад геологи предположили, что в этой глуши есть залежи валериция и убедили меня начать экспансию.

Я построил форт, наполнил его припасами — он должен был стать форпостом моего продвижения в Камнегрядку, — снарядил две экспедиции, но валериция не нашёл.

— Ты был зол тогда, — обронила Агафрена, припомнив жуткие истерики, что случались с разочарованным Вениамином в течение целого месяца.

— Было жаль средств и противно за несбывшиеся надежды, — легко ответил Мритский. И протянул жене бинокль: — Видишь палку над воротами?

— Вижу.

Доминатор приблизился к крепости настолько, что с помощью хорошей оптики можно было разглядеть даже столь мелкий объект.

— А череп на ней?

— Да.

Она не вздрогнула, несмотря на то что зрелище вызывало у неё искреннее отвращение. Вениамин не был ""добреньким"" губернатором, поскольку добренькие среди менсалийских князей не попадались, но никогда не позволял себе столь варварских жестов.

— Это всё, что осталось от Фернандо Карузо, геолога, который убедил меня вложить кучу денег в освоение никому не нужной Камнегрядки.

Как видишь, ему повезло: не всякий бестолковый рудознатец удостаивается чести стать географическим названием.

Череп таращился в безоблачное небо так, словно намеревался сбить тяжёлый крейсер взглядом пустых глазниц. Он не пугал, подобно Камнегрядке, но от него делалось тоскливо.

— Однако теперь форт пригодился, — заметила Агафрена. — Ты построил его не зря.

— Тогда я об этом не знал.

— Но перебил всех геологов.

— Они меня обманули, — очень спокойно произнес Вениамин.

 — А все, кто меня обманывают, — умирают.

— Они ошиблись, — возразила она.

— Не имеет значения.

Ещё один подавленный вздох, и молодая женщина вернулась к созерцанию открывающегося из окна гондолы вида: окружённое скалами озеро, крепость коричневого камня — как всё в этой безжизненной стране, — и висящий над ними импакто."

"— Сначала я надеялся, что нас будет хранить только тайна, всё-таки медвежий угол… Но потом решил подстраховаться и пригнал сюда крейсер.