Герметикон

Склады заканчивались двумя огромными цистернами, сразу за которыми начинались мастерские, где собиралось и монтировалось на цеппели оборудование. И именно эта часть привлекала главное внимание путешественников, поскольку монтировались разработанные Холем устройства на рундеры — уникальные цеппели тороидальной формы, диаметром в триста метров каждый, которые были притянуты и крепко пришвартованы к земле.

С высоты ""Повелителя"" повседневная жизнь лагеря представлялась ненастоящей: человечки виделись малюсенькими букашками, домики и палатки — вырезанными из папье-маше игрушками, краны и паротяги — деревянными моделями, однако рундеры выглядели внушительно, и их важный вид позволил отнестись к открывшейся картине с должным уважением.

Капитан ""Повелителя"" цокнул языком, повернулся к губернатору и поклонился, не забыв произнести несколько глубоко обдуманных льстивых слов. Рулевой осмелился поддакнуть, и дерзость была принята благосклонно. И даже Агафрена, которой не было никакой нужды лишний раз выказывать мужу почтение, не смогла удержаться и вздохнула:

— Удивительно… — Она действительно была зачарована видом.

— Нам пришлось.

Потому что в первую очередь требовалось сохранить тайну: ради этого Холь отказался проводить эксперимент на Луегаре, пошёл на огромные траты и уговорил пойти на них Мритского. Тайна стала главным условием их сотрудничества.

— Я всегда знала, что ты способен на многое, Вениамин, — ровно продолжила женщина. — Но сейчас я потрясена.

— Спасибо, дорогая, — сдержанно кивнул Мритский.

Агафрена чуть улыбнулась и плавно повела рукой, словно очерчивая пальцем и форт, и лагерь, и рундеры:

— Всё это выглядит… величественно.

— Скорее — перспективно. Алоиз сказал, что если эксперимент пройдёт удачно, мы перевернём ход истории Герметикона, — спокойно, словно они обсуждали меню второго завтрака, произнёс Вениамин. — Мы обретём экономическое могущество, а вместе с ним — власть. Наши имена окажутся во всех учебниках истории.

— И мы вырвемся с Менсалы? — тихо спросила женщина.

"— Мы навсегда забудем это грязное название, — твёрдо пообещал губернатор. — Навсегда.

* * *В прошлые, мирные и вспоминающиеся сейчас, как райские, времена главным украшением менсалийских столиц являлись губернаторские дворцы: обязательно пышные, яркие, роскошные, способные поразить не только наивных простолюдинов из дальних хуторов, но и коллег из соседних провинций, в поте лица трудящихся над совершенствованием собственных родовых гнёзд.