Герметикон

Но больше всего раздражало отсутствие левого глаза — физические уродства Йорчик не терпел и старался не иметь дел с инвалидами.

И всё это вместе — разочарование и раздражающие факторы — заставило учёного вести себя по-хамски.

— Саймон представляет Рубена Лекрийского, — закончил представление Уру.

— Ты говорил.

Руди не ответил, а буквально отмахнулся от сообщения, и его реплику можно было без труда счесть оскорбительной, но… но Филу доводилось начинать переговоры и в худших обстоятельствах. Про себя Саймон, конечно же, прошёлся по Клячику, чьё желание досадить самодовольному учёному усложнило одноглазому задачу, но внешне остался спокоен и продолжил разговор с предельной вежливостью:

— Я искренне рад, что вы согласились на встречу, господин Йорчик.

— Мое время дорого.

— Именно поэтому моя радость в буквальном смысле не знает границ.

— Разумеется, не знает! Я ведь глава крупной корпорации! Я консультирую правительство и лично знаком с директорами-распорядителями Компании! Я…

— Но ведь сейчас вы здесь, не так ли?

Фил давно научился ценить силу слова, не только умело подбирал нужные фразы, но произносил их так, чтобы заставить собеседника умолкнуть и задуматься.

Йорчик здесь, а директора-распорядители далеко, на другой планете, причём все знают, что Менсала — опасный мир, и если вдруг так получится, что в сумрачном Шпееве, а точнее, в Пекарне Ли, случится небольшое смертоубийство, то его сочтут таким же естественным, как судьбу кабанчика по осени. Был важный человек — и нет его. Неужели кто-то, пусть у него даже академическое образование и научные титулы, подумает, что всемогущие директора-распорядители отправятся на Менсалу разбираться с произошедшим? Не отправятся, разумеется.

И людей своих вряд ли пришлют. А если и пришлют, то авторитетный, давным-давно сотрудничающий с Компанией торговец Уру Клячик охотно сообщит следователям, что несчастный академик стал жертвой отмороженных, никому не подчиняющихся головорезов, которых, безусловно, уже нашли и покарали…

Незамысловатые мысли, пришедшие Йорчику в голову после замечания Фила, отчетливо отразились на физиономии академика, что едва не вызвало у контрразведчика неуместную улыбку.

Клячик, который также прочёл происходящее, ухватил себя рукой за подбородок, помолчал, понял, что Саймон пока не хочет приступать к делам, и указал на арену:

— Руди, ты видел Будулака в деле?

— Я тут впервые, — хрипло отозвался Йорчик.

— Прекрасный боец, ты уж мне поверь. Немного тяжеловат, зато обладает сногсшибательным ударом.

— А мне больше нравится Мартин, — светским тоном произнёс Фил. И сделал маленький глоток вина.

Разговор стал его забавлять.